Чтение онлайн

– Я согласен, – сказал Саймон. – Скорее всего он просто увидел способ решить сразу несколько проблем.

Пока он принялся объяснять, как понимает намерения Ллевелина, Рианнон поняла, что она уже принята, что она стала членом семьи – вот так, просто. Теперь Саймон оказался в центре внимания – его засыпали вопросами, и у Рианнон появилось время понаблюдать. Ее впечатлило, что женщины участвовали в обсуждении сложных вопросов с таким неподдельным интересом и наравне с мужчинами. При дворе ее отца было совсем не так, Правда, леди Жанна принимала участие в политических разговорах, когда дело касалось ее английских родственников, но это выглядело скорее исключением, чем правилом.

Впрочем, должна была признать Рианнон, она никогда и не добивалась своего участия. Она никогда не питала никакого интереса к государственным делам, если только речь не шла об опасности, грозившей Ангарад-Холлу. Ей оставалось только гадать, как отреагировал бы ее отец, если бы она высказала желание поучаствовать в решении подобных вопросов. Но это не имело значения. Рианнон знала, что ее интерес опять угаснет, когда дело не будет касаться ее лично. Однако было здесь и кое-что поважнее. Эти женщины, которые с такой страстью спрашивали, наверное, не смогли бы безрассудно бегать босиком по холмам, но они из-за этого были не менее свободными. Это чувствовалось в их голосах, в осанке, это подтверждал светившийся в их глазах ум. Потом Рианнон увидела взгляд Джиллиан, обращенный к мужу, и у нее перехватило дыхание. Они не были свободны, эти женщины, – они были пленницами – именно так может быть порабощена женщина, отдавшая свое сердце.

Адам пробурчал, что было бы ошибкой пускать дело на самотек.

– Примирения Пемброка с королем самого по себе недостаточно, если оно не будет означать, что король перестанет править страной с помощью указов. Уж лучше продолжать войну, и я так и скажу Пемброку и скорее предложу ему свою помощь, чем буду спокойно смотреть, как король топчет Великую Хартию.

Рианнон заметила ужас, вспыхнувший в темных глазах Джиллиан, которые тут же опустились к рукоделию у нее на коленях. Голос ее прозвучал звонко, ласково и ровно.

– Но, Адам, есть и другие способы заставить человека посмотреть правде в глаза, кроме как забить его до смерти. Судя по тому, что сказал нам Иэн, корень всех проблем – Винчестер. Если бы убедить Генриха, что Питер де Рош ведет его по неверному пути, он пересмотрел бы свои взгляды, не омрачая сверх меры и без того сложные отношения с баронами.

– Чтобы доказать, что де Бург был не прав, понадобилось двадцать лет, – нетерпеливо возразил Адам. – Мне не хочется терпеть еще двадцать лет правления Винчестера.

– Генрих был вне себя от гнева на Винчестера после унижения в Аске, – задумчиво произнесла Джоанна. – Но епископ, возможно, опять одурманил короля. Жаль, что Саймон и Рианнон не приехали раньше.

– Как они могли приехать раньше? – возразил Иэн и, подавшись вперед, покровительственно положил руку на плечо Рианнон. – Саймон должен был сначала заехать к Ллевелину. И к тому же путешествие по горам Уэльса не может быть скорым.

– Иэн, я вовсе не упрекаю Рианнон, – уверила его с улыбкой Джоанна. – Это все равно, как если бы я сказала: «Жаль, что идет дождь». Но ведь действительно жаль. Если бы мы смогли представить ее раньше, она успела бы сказать Генриху то-то и то-то и напомнить, что Винчестер доставил ему неприятности в Уэльсе.

– Подожди-ка, – сказал Саймон. – Я не возражал бы, чтобы ради пользы дела моими руками выгребали каштаны из огня, но мне не нравится идея, чтобы Рианнон испытала на себе силу королевского гнева, и я не думаю, что это входило в намерения Ллевелина.

– В намерения Джоанны это не входило тоже, – мягкий шелковистый голос Джиллиан несколько сгладил гордое и резкое возражение Джоанны. – Совсем наоборот – Рианнон должна развивать тему заботливости Ллевелина по отношению к Генриху, ведь они какая-никакая родня через брак, и его сожаления о том, что плохое управление и плохие советы приводят к неприятностям для короля, несправедливы. Она могла бы сказать, и совершенно искренне, что наемники совершенно бесполезны в Уэльсе. Ведь это Винчестер предлагал воспользоваться услугами наемников, не так ли, Адам?

– Да, именно так, – яркие глаза Адама повернулись к Рианнон.

– Да, и я могла бы сказать – тоже совершенно искренне, – что мой отец даже использовал меня как наживку, чтобы удерживать молодых повес при дворе, не позволяя им участвовать в рейдах. Разумеется, когда Генрих ступил на землю Уэльса, уже ничто удержать их не могло.

Элинор раздраженно поморщилась.

– Вы, конечно, могли бы, но уже слишком поздно. У Винчестера было не менее десяти дней, чтобы оправдать свою неудачу и взвалить вину на кого-нибудь другого.

– Да, – вздохнул Джеффри, – и я боюсь, что Ллевелин не так уж далек от истины в своих предположениях, как хотелось бы. Если перемирию с Пемброком суждено состояться, то виновников начнут искать на стороне. Однако еще не все потеряно, и здесь тоже Ллевелин оказался очень проницательным. Мягкие речи такой девушки, как Рианнон, весьма вероятно, сделают советы Винчестера менее убедительными, если он попытается настроить Генриха против валлийцев.

– Представить Рианнон королю будет несложно, но она должна суметь привлечь и удержать его внимание, – напомнила Джоанна.

– Она вполне способна на это, – с пылом вставил Саймон, – и в правильном направлении, так что Генрих будет часто вспоминать, что она валлийка, но в хорошем смысле. Eneit, где твоя арфа?

– Среди моих вещей, – уверила его Рианнон, – но где точно – не имею представления. Багаж укладывали слуги…

Она замолчала, так как Элинор с восклицанием вскочила на ноги.

– Бедное дитя, – сказала она затем, – ты, наверное, считаешь нас бездушными чудовищами. Мы не предложили тебе даже кубка вина или переодеться и сбросить с себя пропылившуюся одежду. Ты должна простить нас. Мы так глубоко увязли в этой проблеме, что не способны думать ни о чем другом. Пойдем со мной наверх и найдем тебе одежду и все, что пожелаешь, – Элинор сделала жест рукой, и Джоанна с Джиллиан, которые тоже уже поднимались, сели.

«Мама хочет поговорить с Рианнон наедине», – решила каждая из них.

Захваченная беседой, Рианнон не успела толком рассмотреть окружавшую ее обстановку. Только когда ее привели в спальню, которая прежде принадлежала Джоанне, а теперь – Сибелль, она заметила, какой роскошью были окружены хозяева Роузлинда. На полу лежал мягкий ковер, гобелены на стенах защищали комнату от сырости, а возле камина вместо простых скамей или лавок стояли кресла со спинками и подлокотниками, да к тому же еще и мягкие. Со стен торчали держатели для факелов, но на гобеленах и самих стенах следов копоти не было. Факелами давно не пользовались. Многорукие подсвечники изысканной работы подтверждали, что в этом доме пользовались лучшим и более чистым освещением, несмотря на дороговизну свечей.