Чтение онлайн

Было холодно, а на Самуиле всего-навсего одна тонкая спортивная рубашка, и все равно пот ручьями тек у него по лицу и по спине. В первый раз за много диен его разум не был затуманен наркотиками. Туман рассеялся, и он с ужасом вспомнил, что успел натворить. Два раза он был соучастником убийства. А вчера он убил того, кого когда-то считал своим другом. Он не высказывал возмущения и не умел предотвратить ужас, поселившийся наверху, сквозь пальцы смотрел на жестокости, творимые по отношению к тем, кто раньше считался союзником в борьбе против развращенного мира. На сей раз что-то, вероятно подсознательное желание проснуться, заставило его отказаться от участия в ночном обряде, когда все принимали наркотики. Он видел, как кололись другие, притупляя свою совесть. В то время как у них тускнело в головах, его сознание прояснялось, и он вспомнил все до мельчайших подробностей.

Потом он заговорил и даже потребовал, чтобы все, включая и Чаймза, слушали его. Теперь он понимал, что совершил страшную ошибку, потому что невозможно объяснить человеку без совести, какая тяжелая вина лежит на нем. Чаймз шел с ним рядом по серой крыше, обняв бритоголового гиганта за талию, словно учитель, утешающий любимого ученика. Он даже предложил ему спуститься к Насекомым, если ему так трудно пережить некоторые события, возвещающие Новую Эру. Но Самуил осознал опасность и не согласился. Он помнил, что происходило с другими, которые выражали желание покинуть орден, и Чаймз был уверен, что он помнит.

Еще одна волна боли накатила на него. Он наклонился вперед и уперся рукой в пол, после чего его вырвало. С ужасом он смотрел, как из его горла льется кровь. Он ничего не ел целый день, только выпил пива с Чаймзом. Неужели ему подсыпали яд? Может быть, у него открылась язва или порвался сосуд? Ненадолго боли в животе утихли.

Позади он услышал тяжелые шаги. Вытерев рот тыльной стороной ладони, он повернулся и увидел, что из затененной части крыши к нему идет Чаймз. Когда он дошел до центра, послышались другие звуки — ритмичное хлопанье сильных крыльев. Самуил, скривившись, поднял голову. Как раз в это время белоснежный лебедь, покружив над головой Чаймза, тяжело сел на крышу впереди него. Он крутил длинной шеей, шипел и стонал, как старик, забывшийся тяжелым сном.

— А я думал, брат Самуил, что ты уже ушел вниз, — проговорил Чаймз громоподобным басом.

Самуилу было наплевать на его слова, но ему было слишком больно, чтобы бросить это в лицо Чаймзу. Он тяжело дышал и чувствовал, как на губах у него выступает кровавая пена.

— Что ты сделал со мной? — с трудом выдохнул он, ощущая новый прилив боли в животе.

— Увы, ты сам сделал это с собой, брат. — Чаймз подошел ближе и остановился, возвышаясь над пока еще сидевшим прямо великаном. Длинное бледное лицо в шапке черных волос, густо напомаженных на затылке, — вылитый денди викторианской эпохи. Он протянул к Самуилу железную руку с открытой ладонью, словно умоляя его о чем-то. — Пойми, брат, тебе некого винить, кроме самого себя.

— Ты что-то положил в пиво, да? Ты открыл банку... сволочь... а потом дал ее мне.

Он согнулся, зайдясь в кашле, чувствуя, как его рот заполняется горячей кровью, и, сделав над собой усилие, плюнул в Чаймза, но не попал.

— Я подумал, — весело проговорил Чаймз, словно перед ним сидел по-прежнему здоровый Самуил, — что мы ничего не выиграем, если отпустим тебя к Насекомым. К тому же после всего, что я для тебя сделал, с твоей стороны было бы нечестно уйти, не расплатившись.

Самуил почти не слушал его. Он заплакал, когда посмотрел вниз и увидел кровавую лужу у ног, поняв, что еще немного — и он весь изойдет кровью. Проведя тыльной стороной ладони по глазам, он уже как должное воспринял то, что она тоже стала красной.

— Тогда я решил дать тебе истечь кровью. Помнишь, как пеликан кормит своих птенцов кровью? Вот и кровь из твоего великолепного тела сделает нас сильнее. Ты же сам понимаешь, что нам нужно много сил.

Лебедь взмахнул крыльями и сел прямо в кровавую лужу. Не проявив к Самуилу никакого интереса, он спрятал голову под крыло.

— Что ты со мной... сделал? — выдохнул Самуил и повалился на бок, беспомощно засучив ногами, непослушными его воле.

Два бритоголовых парня, постоянно сопровождавшие Чаймза, стали по обеим сторонам от него. Они были вооружены ножами с узкими лезвиями. Чаймз наклонился над дрожавшим Самуилом, и в глазах у него сверкнул черный огонь, отразившийся в кровавой луже.

— В твоем взгляде, брат Самуил, я давно распознал предательство. Но теперь ты до конца останешься преданным мне, даже в смерти.

Самуил был беспомощен. Руки и ноги больше не повиновались ему, но он знал, что, какие бы пытки ни были ему уготованы, ему придется перетерпеть их живым. В последнем отчаянном усилии он открыл рот и просипел:

— Ты... сумасшедший...

Это были его последние слова.

— А ты мертвец, — проговорил Чаймз.

Бритоголовые приблизились к еще живому Самуилу. Подняв голову, лебедь наблюдал за происходящим ничего не выражавшими глазами.

Тучи над городом рассеялись, но звезды не появились над Лестер-сквер. Впрочем, их никогда там не было. Фонари и неоновая реклама магазинов, ночных клубов, кинотеатров, баров освещали болезненным светом все вокруг и внушали превосходство земных радостей над небесными. Шумная толпа заполонила и тротуары и мостовую. Даже в это зимнее время автобусы выбрасывали и выбрасывали из своего чрева растерянных туристов-театралов. В одном месте бродячие актеры собрали вокруг себя плотную толпу, прячась от докучливых полицейских. Какофония пьяных криков, музыки и пения отпугнула птиц, которые, забравшись на верхушки деревьев, тоже что-то пронзительно оттуда кричали.

Роберт и Роза ловко лавировали в толпе. В показавшемся вдалеке ярко освещенном салоне на все голоса орали и скулили игровые автоматы.

— Мне кажется, тут мы кого-нибудь найдем, — сказал Роберт, растерянно оглядываясь. — Кого-нибудь из друзей Сары. Один из них много раз упоминается в тетради.

— Было бы гораздо лучше, если бы я тоже все прочитала, — отозвалась Роза, пробираясь сквозь толпу туристов, словно ледокол во льдах Северного моря. — А что, если “друга” тут не будет?