Чтение онлайн

– Говори.

– Жил-был человек. С детства он говорил только правду. Он не мог лгать, его тошнило от одной только мысли сказать неправду. Однажды, когда он был еще маленьким, он случайно разбил кувшин с вином. Его отец, вернувшись домой с поля, спросил, кто это сделал. Мальчик сказал правду. Его выпороли.

Трирог прищурился.

– Потом он вырос и поехал путешествовать. Увидев однажды уродливого рыцаря, он долго на него смотрел, поражаясь его уродству, а когда рыцарь спросил, на что тот смотрит, юноша сказал правду. Рыцарь его поколотил, не убив на месте только потому, что сказавший правду был еще юнцом. Однако и после этого парень продолжал говорить правду. И вот как-то раз он случайно стал свидетелем убийства королевского фаворита. Он пошел к королю и указал на барона, совершившего это злодеяние. Убийцу заключили в тюрьму. Справедливость восторжествовала, не так ли? Но на следующий день после объявления приговора злодеи, нанятые друзьями барона, подстерегли говорящего правду и убили его. Его похоронили без почестей и, так как никто не знал его настоящего имени, на надгробии написали: «Человек, который говорил правду». А вот теперь ответь мне – счастлив ли был этот человек и те, кому он говорил правду? Не лучше ли было ему иногда промолчать, а иногда и солгать?

Трирог качнул головой:

– Хороший рассказ. Ты меня почти убедил. Значит, ты хочешь сказать, что правда может быть и злом. Я имею в виду, что для одних правда – это ложь, а для других – правда?

Чувствуя подвох, Верлойн осторожно ответил:

– Можно сказать и так.

– Значит, – продолжил Трирог, – то, что ты мне сказал об абсолютной правде, о правде, являющейся непреложной истиной для всех, – это глупость. Ведь рыцарь, о котором ты рассказал, был действительно уродлив? И это абсолютная правда для всех... за исключением самого рыцаря и, скажем, его матери.

– Что ты хочешь сказать?

– То, что всегда найдется человек, для которого абсолютная правда является ложью, а значит, выражения «для всех» и «истина» неуместны в принципе.

Верлойн открыл рот, чтобы возразить, но дракон остановил его:

– Мы можем спорить вечность. Признаюсь, наш разговор меня занимает. Но скажи, юноша, что есть правда для тебя? Я имею в виду цель твоей поездки в королевство Тьмы. Прямо можешь не говорить, но хотя бы намекни. Мне просто интересно.

– Моя правда есть любовь и месть.

– Так я и знал. Ты – Верлойн. – Трирог склонил голову, исподлобья наблюдая, как юноша напрягся. – И идешь ты вперед для того, чтобы убить короля Нуброгера. Ха! Я должен был сразу догадаться. Мне говорили о тебе, барон.

Верлойн медленно поднялся.

– Не спеши, юноша. Мы не закончили разговора.

– Я думаю, наш разговор нет смысла продолжать. Тебе приказали меня убить, а ты, подобно льву, играющему с мышью, перед тем как раздавить ее лапой, хочешь поиграть со мной. Но я не мышь.

– Я знаю. Хорошо. Жаль, очень жаль, что разговор наш был недолгим, но ладно. Бери меч, и начнем.

Трирог вздохнул. Верлойн, внимательно следя за драконом, отошел к коню и надел шлем. Увидев шлем, Трирог нахмурился. Что-то в нем было знакомое. Что-то давнее, напоминающее о поражении и бессилии. Ничего хорошего это не предвещало.

Верлойн вынул из ножен на седле Лодрейст. Увидев меч, Трирог еще больше нахмурился. Отстегнув аграф, юноша сбросил плащ, и свет восходящего солнца заблестел на золотых доспехах. Трирог вспомнил и зашипел:

– Доспехи Альбидра. Проклятие, почему меня никто не предупредил?

Верлойн нажал на кристалл в центре эфеса, и лезвие Лодрейста удлинилось, превратив оружие в двуручный меч.

– Я помню эти доспехи, – сказал Трирог, перенося вес тела вперед и готовясь к прыжку. – Тот, кто носил эти доспехи, сейчас мертв.

– Может быть. Но он умер не от твоих клыков, а это значит, что ты был побежден.

– Глупый мальчишка! – вскипел Трирог. – Напрасно ты испытываешь мое терпение.

Дракон прыгнул вперед. Его челюсти громко щелкнули, но Верлойн был быстрее – он увернулся и отпрыгнул в сторону, одновременно рубанув мечом по вытянутой морде дракона. Оглушительно заревев, Трирог развернулся и отшвырнул Верлойна ударом передней лапы. Однако юноша не упал. Он бросился вперед и ударил по правой ноге дракона. Тот зарычал и, раскрыв пасть, обернулся.

Верлойн понимал, что его спасение в быстроте – Трирог был очень силен, но неповоротлив. Поэтому юноша бегал вокруг дракона, уворачиваясь от его зубов и хвоста и нанося ему незначительные раны, стараясь вывести Трирога из себя. «Противник, потерявший голову, – легкая добыча. Ярость застилает глаза и одурманивает разум. Одержимый яростью противник обязательно допустит ошибку – рано или поздно, но допустит». Так часто говорил Алдруд, и Верлойн ждал, когда дракон по-настоящему разозлится и потеряет над собой контроль.

Удар мечом, еще удар, еще. Трирог взвыл – его начинало бесить, что он не может поймать этого верткого юнца.

А Верлойн тем временем обнаружил то, что искал, – уязвимое место на теле Трирога. Это была артерия на горле – она проходила близко к коже и защитой ей служила лишь мелкая чешуя, на вид еще не совсем окостеневшая. Перерубив артерию, можно было надеяться, что Трирог истечет кровью. Сложность заключалась в том, что шея дракона была слишком короткой, а там, где шея, там и голова. И пасть, которая была очень зубастой.

Трирог устал от бесчисленных поворотов на месте и теперь готовился к очередной атаке. На этот раз она должна была быть стремительной. Дракон махнул хвостом, и Верлойн отступил туда, куда и планировал Трирог. И дракон прыгнул. Верлойн этого не ожидал и, оступившись, рухнул на землю.

Это спасло ему жизнь. Дракон обрушился на юношу, придавив его к земле. Уже торжествуя победу, дракон вдруг обнаружил, что не может достать противника зубами – шея была недостаточно длинной, чтобы можно было изогнуть ее и разорвать юнца на куски. Рыкнув, Трирог нащупал передней лапой тело юноши, проскрежетал по доспехам когтями и поднял голову.

И тут же почувствовал, что меч Верлойна ударил его по шее. Боль была незначительной, но Трирог отпрыгнул в сторону, опасаясь, что юнец может ударить еще раз. Мысленно ругая себя за то, что чуть не позволил мальчишке отрубить себе голову, дракон щелкнул челюстями и прижался к земле, готовясь к прыжку.

Верлойн медленно поднялся. Он сильно пострадал – неудивительно, ведь на него только что обрушилась туша Трирога.

Дракон удивился, что Верлойн стоит на месте и смотрит на него, вместо того чтобы нападать. А еще юноша стал вроде бы раздваиваться. Трирог мотнул головой и увидел, как на землю брызнула струя темной жидкости. Что?..