Чтение онлайн

— Чёрт возьми, я тоже так хочу, — усмехнулась она и продолжила спуск, быстрее перебирая пальцами и втыкая в песок носки ботинок.

Дальше шли быстро, чуть ли не бегом, и Вайесс совсем не отставала, а наоборот, поравнялась с Ним, стараясь держать темп. Огни приближались, становясь окнами вместо расплывчатых точек. Вперед слышался гомон улиц, и Вайесс впервые подумала о том, что по-настоящему соскучилась по этому хаотичному, бессмысленному звуку, и что всё-таки, какой бы она ни была, Арденна — место её рождения. Смеркалось, но город всё ещё жил, крича и завывая сотнями голосов на разный лад. Бог поджал губы, и его лицо приняло выражение глубокой неприязни ко всему его окружающему. Вайесс не сдержала улыбки, но шутить не стала, подумав, что, наверное, и шуток он особо не понимает. Столица была огромной — несравнимо с Арденной или, скажем, Храмом, но всё же главная улица, насквозь, как копьё, прорезавшая все остальные, даже в это время суток терялось в огнях, и конца её не было видно совсем. Внутри тоже разницы не было — всё та же Арденна, только победнее и погрязнее — здесь не было защищавшей от бурь стены. На них смотрели с любопытством, интересом, но долго не глазели: Вайесс знала, что встреча с Его взглядом — по-своему испытание.

Церковь стояла прямо в центре города — старая, гораздо старее остальных построек, с побитыми витражами и высокими шпилями маленьких башенок. На самом верху одиноко зиял крест — символ старой веры, отбрасывая на мостовую улицу продолговатую серую тень. Рядом с церковью шастали люди — в большинстве своём обычные, но Вайесс заметила много нищих и попрошаек, пристроившихся у каменной кладки на своих крутках или одеялах. Впрочем, ни её, ни Бога это не интересовало, так что они беспрепятственно вошли внутрь, с силой толкнув в стороны массивные двери. Церковь была совсем маленькая — скамеек людей на пятьдесят, полукруглый верх и обвалившаяся штукатурка, в самом конце — несколько ламп и еле сохранившийся, наполовину разобранный орган. На скамейках было пусто, не считая пары пожилых прихожан. Священник в песочного цвета рясе — широкой и длинной, до самого пола — читал молитву, нараспев проговаривая гласные и иногда перелистывая страницы. В углу, недалеко от крайней подпорки, стояла группа молодых ребят, примерно с ней одного возраста.

— На восемнадцатый день рождения живущие тут проходят испытание, — Он посмотрел на столпившихся у стенки, те в свою очередь взгляд отвели, — И сегодня ты тоже.

— Вместе с этими? — Вайесс кивнула в сторону угла.

— Да, вместе с ними, — Бог потёр виски и сильно раскрыл глаза, приводя себя в чувство. Вайесс впервые видела его уставшим: наверное, так действовал на него город. — Узнаешь всё… мм… когда сама пройдёшь.

— Тебе плохо? — она осторожно положила руку ему на плечо, — Из-за города?

— Не совсем… — он медленно одёрнул и взялся за лоб, подняв чёлку вверх. — Лучше не спрашивай о том, чего знать не следует, ладно?

— Поняла…

Священник остановился и громко захлопнул книгу, потом достал что-то из кармана и положил поверх. В зале повисла напряжённая тишина, потом по полу зашаркали и застучали ботинки — юноши и девушки шли к центру и садились в круг в самой середине прохода, образуя ровный рисунок из тел и скрещенных ног. Вайесс увидела пустое место и села рядом с остальными, взглянув на Бога и убедившись, что всё делает так, как надо. Священник начал читать — не тем голосом и не те слова, что раньше: интонации были ниже и жёстче. Фразы были похожи на его рясу — жёлто-коричневые, безвкусные, незапоминающиеся, резкие, но настойчиво бьющие в голову. Через пару минут перед глазами всё поплыло — задвигались силуэты сидящих, цвета церкви расползались по горизонтали, Его уже не было, и людей рядом тоже не было — они были далеко. Её засосало вглубь и вверх, глаза закатились, как в глубоком сне.

«Если я пройду, расскажете мне всё, что я хочу знать?»

Вопрос был скорее подсознательным, и Вайесс не думала, что Бог услышал её, хоть и надеялась. Она стояла на белом помосте — квадратном и плоском, метров где-то двадцать на двадцать, а вокруг был космос — снизу, сверху, повсюду — миллионы звёзд, фиолетово-голубая бесконечная тьма. Впереди — далеко, но, странно, глаз мог разглядеть всё до деталей — из пустоты вырастал стеклянный, поделённый на сектора купол, а внутри сражались с собой все, кто отправились с ней. Они проходили то испытание, которое были должны — делали выбор, преодолевали препятствия и страхи, побеждали собственные грехи.

— Здравствуй! — окликнул её шероховатый, сладко-приторный голос. Вайесс обернулась. Человек снял чёрную, широкополую шляпу, улыбнувшись и приложив её к груди, а потом одним резким движением вернул её на место, мило, еле-еле поклонившись.

— Здравствуй… — повторила она неуверенно. Мужчине был весь из черноты, как будто всего его, кроме белоснежной улыбки, обтянули чёрной тканью, накрепко прилипшей к телу. Глаз не было видно тоже — только два тёмных, темнее, чем космос вокруг, провала.

— Меня зовут Фатум, — голос теперь был вкрадчивый, осторожный, но приятный слуху. — Я — исполнитель судеб, Судья.

— В чём моё испытание? — поинтересовалась Вайесс.

— Выбирать, — Фатум протянул длинную, узкую руку, и направил указательный палец за её спину, — Между ним и мной.

За её спиной стояло Нечто. Человеческая фигура — ужасная, как самые больные воспоминания, самые извращённые фантазии и фобии, — связанная из сотен кусков других тел, словно личностей у Этого было столько же, сколько частей. Вайесс чуть не вскрикнула, но вовремя закрыла рот руками. Её рвало от ужаса, от человеческого инстинкта самосохранения, велевшего удалиться как можно дальше, от излучаемого Этим безумия, но в то же время это нагромождение непонятного было ей знакомо, и от осознания этого стало ещё неприятнее.

— Хватит путать девушку, — пробормотало Нечто. Голосов у Этого было несколько, но говорило Оно одновременно, так что создавалось ощущение хора, но основной, ведущий голос всё-таки был мужским, — Меня зовут Фабула, я был исполнителем судеб.

— Ты знаешь, — продолжил Фатум, — Почему ты так для нас важна?

— Нет, — отрезала Вайесс.

— Вершитель Эпох — это важность, отличительная особенность, другими словами — избранный человек. В любой истории есть люди, которые оказывают на судьбу остальных и на судьбу всего мира наибольшее влияние. Они могут убивать, творить, создавать или уничтожать, придумывать и возрождать — главное, что они могут создавать больше вероятности в определённых рамках. Ты же не совсем обычный Вершитель…

— У тебя нет рамок, — продолжил Фабула, — Нет барьеров, нет ограничений… Ты свободна выбирать — этим и отличаешься от остальных.

— Я — свобода, он — ограничение, — перебил его Фатум, грозно подняв невидимый взгляд. — Я — послушание, он — хаос. Я — решение, он — проблема.

— Выбирай… — Фабула развёл уродливыми руками. Похоже, у него доводов не было.

— Выбирай жизнь без ограничений, — настаивал Фатум. Вайесс ненавидела, когда настаивают на своём. — Выбирай контроль над смертью, выбирай возможность невозможного, выбирай нарушение моих законов.

— Так это, получается, блат? — рассмеялась Вайесс, смотря, как кривится чёрное месиво лица. — В этом нет нужды. Мёртвые — мертвы, оставьте их в своих могилах.

— Ты не понимаешь, от чего отказываешься! — прокричал Фатум, и в голосе его послышались еле сдерживаемые гневные нотки, — Я тебе нужен!

— Я это уже слышала… — Вайесс снова посмотрела на Фабулу, и почувствовала, чего хочет это странное, неприятное существо. Странным было то, чего оно не хотело — не хотело, чтобы она выбирала его. Она улыбнулась и опустила взгляд, — Интересно, мне нравится…