Чтение онлайн

— Да, собака, тебе сильно повезло, — раздался за его спиной голос.

Риксус ещё не успел осознать смысл обращенной к нему фразы, а мощная рука Зонга уже отбросила его в сторону. Заслонив собой чиновника, ветеран молниеносно выхватил меч и изготовился к бою. В тот же миг на него сверху обрушилась тяжёлая сеть, а вслед за ней —несколько вооруженных человек. Стражника прижали к палубе и обезоружили. Двое других грайворских стражников вообще не успели ничего предпринять: они вдруг обнаружили, что на них нацелено с десяток арбалетов. Немного поколебавшись, Листвиг, а за ним и Марн отцепили ножны и опустили их на палубу. К ним сразу метнулись матросы, и, связав, уложили лицом вниз. Риксус оторопело смотрел на происходящее до тех пор, пока кто-то грубым толчком в спину не сбил его с ног.

Салийский офицер, отвечающий за безопасность корабля, неспешно подошел к распростёртому на палубе представителю короны Грайвора. Повинуясь его ленивому жесту, пленника приподняли и поставили на колени.

— Тебе сильно повезло, — как ни в чем не бывало, продолжил салиец. — Ты не только увидел а'тиллу, но и стал причиной её песни. Мы везём на родину скорбный груз, но Многоликий не оставил своих детей и подарил нам отмщение. Песня а'тиллы возвестила, что смерть сына Великой Империи была не напрасна — мы раскрыли заговор неверных, и теперь священная империя преумножится новыми землями. А ты, собака, рассказав правду, нам в этом поможешь. Так что тебе сильно повезло… Очень сильно! — он расхохотался, запрокинув голову.

— Что здесь происходит?!

Матросы испуганно посторонились, пропуская генерала тайной полиции империи.

— Я тебя спрашиваю, батаб, что здесь происходит? — прожигая взглядом побледневшего помощника, повторил барон.

— Господин, — севшим голосом, пролепетал офицер. — Вы же сами приказали разоружить грайворцев.

— А скажи мне, — барон сделал небольшую паузу, после чего презрительно выделил, — ах-куч, приказывал ли я тебе трогать вот этого человека? — Ойба э'Илом указал на Риксуса.

Услышав обращение «ах-куч», то есть «потерявший лицо», офицер посерел. Казалось, что он и в самом деле потерял лицо — настолько невыразительно-мёртвым оно вдруг стало.

— Я… я… — задыхаясь, попытался он что-то сказать в своё оправдание.

— Тебе повезло, что сегодня у меня хорошее настроение, — совершенно не обращая внимания на эти жалкие потуги, произнёс барон. — Поэтому, пожалуй, я подарю тебе шанс сохранить свою честь. У тебя есть время до захода солнца. — Он отвернулся от бывшего подчинённого, словно того уже не существовало на свете. — Этих, — барон кивнул в сторону стражников, — в трюм! А господина Риксуса проводите в мою каюту, — приказал он. — Вы же не откажетесь немного побыть моим личным гостем? — окинув взглядом трясущегося от страха грайворского чиновника, осведомился Ойба, — Вот и прекрасно, — не дожидаясь ответа, многозначительно улыбнулся салиец.

День четвёртый.

первый час после Полуночной службы.

Сильная головная боль мешала сосредоточиться, но лис всё же сумел выровнить дыхание. Юр прислушался к своим ощущениям. Мерное покачивание указывало, что он находится на корабле, причём в открытом море. Лис не стал тратить силы на удивление — он просто принял этот факт и продолжал вслушиваться в тишину. Чуткий нос уловил запахи незнакомых благовоний — следовательно, это был не трюм, а скорее всего какая-то каюта, в которой он, разумеется, присутствовал не в ранге гостя, учитывая, как затекли запястья и щиколотки, перетянутые прочными веревками. Чей это корабль, гадать было глупо — все загадки рано или поздно будут разрешены.

Интересно, как долго он «держал блок»? И почему ему не поверили, не сочли мертвым, а притащили сюда, да ещё крепко связали? Неужели, одна из самых главных тайн питомника раскрыта? Только не паниковать! Нужно успокоиться, несмотря на всю чудовищность подобного предположения. Юр попытался расслабиться, но мало в этом преуспел. Он вспомнил, как Герр его учил «держать блок». Это был самый сложный этап обучения для каждого лиса, и с первого раза он удавался очень немногим. Да и после его «держали» все по-разному. Одни — всего лишь около часа, другие могли «закрыться» часов на пять, а самые способные — на сутки и более, причём для восстановления им требовалась всего пара дней. Некоторые недопёски всерьёз верили, что умение ставить «блок» позаимствовано лисами у своих лесных тёзок. В случае опасности, когда не было другого выхода, хитрый зверь притворялся мёртвым. Его можно было бить, швырять, таскать за хвост — он не подавал признаков жизни, терпеливо ожидая момента, когда человек поверит в его смерть и потеряет бдительность. Многие неопытные ловчие попадались на этот незамысловатый трюк: бросали тушку зверя в кожаный мешок, притороченный к седлу, а по возвращении домой удивлённо разглядывали дыру в пустом мешке. Только вот зверь умело притворялся, а лис, «поставив блок», и в самом деле существовал между двумя мирами. В таком состоянии он ничего не чувствовал, его тело было холодным, а дыхание таким слабым, что распознать его было не по силам даже самому искусному лекарю. Он был за гранью этого мира, и даже другие лисы не могли встать на след своего собрата. И самое главное — лис после «блока» не помнил событий предыдущих трёх-четырёх дней. Он не помнил свой последний след — лисы умели хранить свои тайны…

Юр услышал, как открылась дверь. В каюту кто-то вошел, вернее, вошли — судя по шагам, людей было двое. Послышалась непродолжительная возня, лязг железа и ещё какой-то неясный, похожий на сухое потрескивание, звук. Потом один из вошедших приблизился к нему и внезапно Юр выгнулся дугой от жуткой невыносимой боли. С его уст сорвался дикий крик, а в помещении запахло палёным мясом.

— С пробуждением лис, добро пожаловать, — с издёвкой произнёс барон Ойба э'Илом. — Я молился о том, чтобы Многоликий вернул тебя сейчас — пока мы ещё в пути. Теперь у нас есть время побеседовать по душам.

«Салийцы, — услышав характерный акцент, понял Юр. — Неужели, я шёл по их следу? Зачем?» — Внезапно он осознал весь ужас своего положения. Судя по тому, как началась беседа, салийцы решили с ним не церемониться. Скорее всего они не подозревают, что он ничего не помнит, и будут терзать его до последнего. — «О, всемилостивый Шаур, помоги мне!» — взмолился он в отчаянии.

— Тебе страшно, лис, я знаю, хоть ты это и пытаешься скрыть, — тем временем продолжал Ойба. — Давай, лис, открой глаза, я хочу увидеть твой страх.

Юр послушно открыл глаза. Это была не каюта, точнее не совсем каюта… Прямо над ним с потолочной балки свисали цепи, клещи и другие зловещие инструменты, о назначении которых даже не хотелось думать. Лис был раздет до пояса и распят на столе из грубо отесанного дерева. Справа от стола стояла жаровня. Смуглый палач неторопливо шуровал в ней добела раскаленным прутом. Юр на мгновение заглянул в его безразличные глаза и похолодел — в них не было ничего человеческого.

— Я вижу, Самри произвёл на тебя впечатление, — произнёс всё тот же голос.

Лис повернул голову. Слева от него, развалившись в кресле, сидел салиец.

— Это один из лучших моих рабов. Знаешь, как его прозвали на родине? «Ужас пустыни». Некогда он был самым знаменитым в Левийи душегубом. Он не просто грабил караваны и убивал путников — ему нравилось мучить свои жертвы. Это очень ценный раб. Когда он попал ко мне, мы быстро поладили: всего-то пришлось вырвать ему язык, но теперь преданней раба у меня нет. К тому же — представляешь, лис — это чудовище оказалось способным любить. Уже будучи рабом, он без памяти влюбился в одну из моих наложниц, и теперь он больше боится за неё, чем за себя. Он даже не думал сбежать, пока был со мной в Грайворе. Удобно, правда? Молчишь? Странно, я думал, лисы более смышлены. Самри!