Чтение онлайн

— А что делают деманьяки всё оставшееся время?

— Это отголоски недавно умерших, не желающих уходить в забвение. Как и обычные люди, они ищут вещественный способ остаться здесь.

— А если более конкретно?

— Какой-то предмет. Может, человек или вещь, часто связанная с прошлым.

— Нам нужен ближайший морг.

— Твой супруг полон самонадеянности.

— А? Чт… Нет! То есть, да. Грайсин, лучше нам идти.

Не все медицинские учреждения открыты для желающих. Номенклатура и обязанности документов отличают нас от животных. Поэтому, на животных никто и не обращает внимание.

Обеденный перерыв занимает персонал увлекательной заваркой лапши быстрого приготовления.

Мухи в офисе ненавистны всеми. Ленты и инсектицидные приманки в излишках. Встретить же хотя бы одну в своём стакане или на очередном пациенте — привычная участь.

Сегодня же, вдруг, обед оказался приятнее обычного. Ни одной мухи. Своего рода праздник. Можно даже задержаться за принятием пищи.

Компьютер в регистрации пустовал. По крайней мере, людей там не было. А вот насекомых со временем становилось всё больше. Поведение очередной крылатой мошки отличалось от обычного: мухи заполняли клавиатуру. Плотность росла, и в целом рой насекомых стал походить на две печатающие руки.

— У меня подозрения, что старый и толстый мужик не захочет попасть в тело другого пола. Может быть интуиция, а может моя любовь к фильмам про мистику, но нам нужно найти молодую женщину, худощавого телосложения и с признаками беременности.

— Но почему беременную? — засомневалась Нимбри.

— Такая бурная реакция на ребёнка, потерявшего маму, может говорить только о желании залечить свои раны.

— А если она уже успела родить?

— Ну… Тогда, зачем её красть чужого?

— Чтобы жить дальше.

— Что?

— Останки, которые деманьяки оставляют после себя, говорят о недугах этих тварей. Они умирают быстро. И словно самка, умирающая от голода, мать убьёт свое ложное потомство. Догадка Смертного логична.

— Значит, ребёнок в большей опасности. И всё из-за меня!- девушка скрыла своё лицо ладонями.

— Ним, не говори так. Это наш общий промах.

— Ошибки свойственны всем людям. Животные опираются на инстинкты, а не на долгие раздумья, и в этом причина отсутствия их ошибок.

— Если в их жизни нет ошибок и горечи от них, то и счастья они не достигают, — огрызнул Роджер и обнял Вестницу, поцеловав ту в макушку.

Пара отошла недалеко. На окраине спуска с шоссе во двор морга дремал Одайон.

— Тебе нужно немного отоспаться. Ты на взводе, и я тоже. Пусть хотя бы один из нас отдохнет. Я его найду.

— От твоих слов так и тянет назвать тебя дураком, — уставшая девушка похрипывала сквозь зевки:

— Но в тоже время я готова подчиниться любым из твоих просьб.

Смертный взбодрился, когда к его губам прильнули на прощание. Вестник-египтянин с кампанией ушли.

— Один в поле не воин, — сказал Роджер, вернувшись к Грайсин.

— Около сотни тварей мертвы от моих рук.

— А животным юмор свойственен?

— Нет, как и отвлекаться. Есть совпадение. Идём на запад.

Дорога к отелю извилисто вела то через деревья, густые запахом апельсина, то опускала в выезды, забитые баками, бочками и коробками. Девушка не могла отбиться от рвения вдохнуть полной грудью чистый, не пропитанный воздух. До вывески оставались десятки метров, как тут Вестница заприметила красивую архитектурную находку. Узкое здание отеля обилось тропинкой из мостовой древесины, а та устремлялась к маленькому речному пирсу.

— Одайон, если ты не против, я посижу немного здесь, а потом поднимусь наверх.

Египтянин не придумал, что сказать, пожал плечами и ушёл, оставив Вестницу наедине с собой.

Закат затихал, фонари становились ярче. Сторона, на которой отдыхала Нимбри, пустовала, в отличие от соседней. Гуляк и десятка не набралось бы, но именно они налипали к краям. Все, кто голосил, распивал или курил, поглощали что-то от реки. Красоту своими глазами или воздух своими лёгкими. А позднее у потока стали отбирать чистоту. Бросить стаканчик в одиночку — дело незаметное, но стаканчиков уйдёт десяток в воду.

— Хорошо, хоть воду чистят. Погоди.

Девушка вглядывалась в каждого на берегу, до момента, пока крупный пакет неизвестной дряни не покинул руки очередного посетителя. У этой реки был мост, по которому Вестница проходит уже второй раз.

— Госбезопасность?! Мы могли представиться простой полицией, зачем так нагнетать?

— Маленьким топором большой ветки не срубишь. Два человека, один в деловом костюме, а другой — изодранной куртке, представившиеся полицейскими вызовут вопросы к той же самой полиции. Тебя этому фильмы не учили?

— Я мало верю, что это сработало бы в моих краях.

— Нам известен адрес, остальное — помеха в решении. Мог и не набирать «улик».

— Стоило казаться убедительным.

Дверь старой прачечной встретила гостей. Волк Грайсин забрал поводок и повесил на крюк, после чего принялся лежать.

— Это я самонадеян? — прошептал Роджер, стоя у косяка.

Внезапно, из-под пиджака выбрался пистолет. Кивок опытного стрелка приказал выбивать преграду.

Доска лопнула, проход распахнулся, ствол нацелен. Выстрел. Смертный локтем подбил пистолет вверх. Пуля прошла мимо.

Впереди стояла Нимбри, заслонявшая деманьяка.

— Сердце женщины — самое вредное. Сердце мужчины — самое глупое. Зачем ты помешал мне?!

— Ним, я думаю, что сейчас наступило время для объяснений.

За спиной Вестницы выглядывал ворох длинных, мокрых волос. Грайсин вылавливала мушкой любой открывающийся дюйм.

— Не надо!
– мотала головой Сумрак, адресуя это и стрелку, и цели.

— Ты не знаешь, на что способны эти существа, — настаивал тон Грайсин: