Вейн
Шрифт:
Надо же.
– Здесь узел. Очень мощный. Нет, самый мощный из мне известных. Повезет – шагнем прямо к Бреславлю.
– В межсезонье? А разве можно?
– Тебя забыли спросить, можно или нет! За пояс держись. Уздечку на кулак намотай.
Мальчишка послушно уцепился. Нервно фыркнул Дану в шею Кысь.
Вейн шагнул в пятно света, и запах полыни стал гуще. Подернулись дымкой стены. Так, ориентир – площадка у Пастушьих ворот, устойчивый, даже пьяный в зюзю уцепится. Хрустнул позвоночник, точно Дан вскинул на плечи мешок с зерном. Заложило уши, и сквозь тугую воздушную подушку послышались голоса.
– …гусиные шкварки. У свиных – не тот вкус!
– Жрать хочу, – проскулили в ответ.
Показался столбик, один из десятка ограждающих узел. Близко – руку протяни. Дан и протянул, но вместо резного дерева схватил воздух.
Скрипели колеса.
– А ну, стой! – возмутился тот, что толковал про шкварки. – Деревенщина! Порядка не знаешь?
Из тумана выплыл задок телеги, за обрешеткой брыкался и повизгивал мешок.
– Дак это… утром уплочено было.
Мужицкая спина в пропотевшей рубахе изогнулась, плечо возмущенно вздернулось.
– Вы же сами и стояли, господин.
Столбик не давался, выскальзывал, точно рыбий хвост. Пот заливал глаза, хрустели позвонки.
– А, глянь! Глянь! – заорали рядом.
Дан выругался. Ну, еще немного! Пальцы уже коснулись отполированной грани… и все растаяло.
– Да отцепись ты! – Вейн оттолкнул Юрку, еле удержав руку, чтобы не ударить. – И коня своего придурочного убери!
Лягнул воздух, всколыхнув волну полынного запаха. Ну за что, пресветлая Иша?! За что караешь, милосердная? Поманила и бросила? С Йориной сговорилась? Что же вы, бабы, стервы такие – что святая, что жрица!
Подумал – и ухватился за крестик, замаливая кощунственные слова. Сам тоже хорош. Поверил, что можно проскочить в межсезонье. Кому расскажи, засмеют. Умник нашелся! Наверняка ведь и другие пробовали, ну и где они? Нет, весной в Бреславль одна дорога – через степь.
– Значит, говоришь, сам пришел? – повернулся Дан к Юрке.
– Да!
Кажется, не врет. Или все-таки отлично притворяется?
– Вот тебе узел. Покажи свой мир.
– Но мне туда нельзя!
– Это еще почему?
– А как я обратно? У меня случайно получилось!
Дан ухватил сопляка за локоть.
– За кретина меня держишь? Я прошу только показать. Давай!
– Я не знаю как!
Вот щенок! Отвесил ему оплеуху, аж голова мотнулась.
– Скажи еще, ориентиры взять забыл.
– Какие ориентиры?
– Свои! На возврат!
– Я не брал!
Вейн от удивления ослабил хватку. Мальчишка отскочил и спрятался за Увальня. Крикнул оттуда:
– Я не умею!
Для вранья это было слишком наглым. Дан почесал щеку, разглядывая взъерошенного сопляка. Тот следил за ним настороженно.
– Ладно. Сделаем вид, что я поверил. Чтобы взять ориентиры, нужно запомнить конкретное место. Действуй.
Он вытолкнул Юрку в центр полынного запаха и приготовился смотреть. Уж сейчас-то новичка от опытного сразу отличит.
– А… как? – спросил мальчишка.
– Как можешь. Если ты, конечно, на самом деле вейн.
Юрка топтался растерянно.
– Давай-давай, глаза разуй посильнее. Ну?
Пацан вдруг вскрикнул и прижал ладони к лицу. Дан помянул про себя Шэта.
– Будто вспышка от фотика, – морщился Юрка. – У меня получилось, да?
– Откуда я знаю? Я тебе в черепушку не заглядывал.
Неужто вправду – новичок? Щурится беспомощно, моргает мокрыми ресницами.
– Давай дальше. Я тебя подержу, не вывалишься. – Положил руку мальчишке на плечо. – Вспомни то место, откуда ушел. Тут очень мощный узел, у него до хрена выходов. Начал! Звуки. Запахи. Что видел. Найди в себе.
Мышцы под ладонью закаменели. Дан старался говорить размеренно:
– Твой мир есть. Он существует. Ты часть его, ты его помнишь.
Свет – яркий, полуденный. Слева косой штакетник, за ним куст сирени с нежными весенними листьями. Гудение, яростный механический рев. По серой полосе асфальта мчатся железные туши, низко опустив брюхо между колес. Запах бензина и гари, забивающий полынь. По ту сторону дороги – светлые многоэтажки, в окнах отражается солнце. Блеснуло лобовое стекло автобуса, надвинулось…
Юрка вывернулся из-под руки, и видение пропало. Мальчишка отскочил к стене. В тишине часовни слышалось его неровное, как после долгого бега, дыхание.
– Я не могу домой! Мне в Бреславль! Обязательно!
Ух, вызверился! Откажи такому – в горло вцепится.
– Дорогу к выходу помнишь?
Юрка кивнул.
– Пойдешь первым.
Дан уцепился за седельную сумку Увальня и скомандовал:
– Ну, чего встал? Топай.
Эхо ожило, стоило шагнуть через порог. «Это не моя война», – напомнил себе Дан.
Глава 3
Тени удлинялись, все больше клонясь вправо. В ушах звенело – после криков, запертых в каменных переходах, здешняя тишина казалась оглушительной. Юрка часто оборачивался, смотрел на оставшиеся за спиной оплавленные стены. Дан, сорвавшись, наорал на пацана и врезал ему по шее.
Цитадель долго не исчезала с горизонта. Прошло больше часа, когда наконец под лошадиными копытами захрустела и начала трескаться каменная корка. Вейн открыл флягу, глотнул степлившейся воды и с удовольствием выругался вслух.
Вскоре хрусткий звук сменился шорохом, и ровная гладь пошла барханами. Кысь фыркнул, принюхиваясь. Наверное, чуял степные запахи. Когда появился ветер, их ощутил и Дан.
Воздух зазвенел от треска кузнечиков. Надоевший песок менял окраску, прорастая травой во всем множестве оттенков зеленого – от насыщенного темного до выгоревшего пепельного. Солнце сползало к закату. В потоках теплого воздуха парил орел. На поверхности степи то и дело вырастали живые столбики – суслики, обнаглевшие в межсезонье. Они нахально рассматривали всадников.