Вейн
Шрифт:
– Я ж не купец, чтоб по дорогам ездить. Мало ли куда занесет.
– Но говорят, если Середина примет, то уже все.
Дан зевнул. Его разморило после обеда, и воспитывать бестолкового сопляка было лень. Проще ответить.
– Оружие – это система. Порох или пули – надо? Надо. Кремень, допустим, истерся. Смазка, опять же. Заменяешь одну деталь – меняется вся система. А чем сложнее система, тем менее устойчива. Так что, соберешься воткнуть новую батарейку в часы, подумай сначала. А арбалет… Тетиву я хоть где раздобуду, болты тоже. Да и вообще… подходящее оружие. Тихое.
– Но в принципе купить пистолет можно? В Бреславле?
– Запросто. Если денег хватит.
Юрка помолчал. Дан уже начал дремать, когда настырный пацан спросил:
– Ну ладно пистолет. Технология. А человека?
– Что – человека? – раздраженно спросил Дан. – Купить?
– Да нет же! Провести из мира в мир. Очень сложно?
Тьфу ты.
– Смотря кого. Если дар есть, ну, как у тебя, например, без проблем. Даже поводырем быть не надо.
– А если нет?
– Тогда сложно. Мало кто может, и то не любого. А кто может, редко соглашается. Ну его к Шэту, здоровье гробить.
– Почему?
Вот привязался!
– Да Середина же! Она или принимает, или отсекает все, что не по ней. Не пропустит, и хоть тресни. Люди вообще… система сложная.
– А если не через Середину?
– Совсем дурак, да? Я же говорил: узел – это такая хреновина, торчит из Середины. Только с нее выйдешь и в нее же войдешь.
Мальчишка посопел и разродился новым вопросом:
– Их вообще много, миров?
Ну не даст же поспать!
– Два месяца назад над дверью часовни Святого Христофора, покровителя путешественников, было написано число триста двадцать восемь, – отчеканил Дан. – Это общеизвестных. А сколько еще ориентиров вейны по карманам прячут, никто не считал.
– А сколько знаете вы?
– Достаточно. Все, отцепись! Через сорок минут разбудишь. Костер закидаешь землей, посуду помоешь, вещи соберешь. Кругом поглядывай, мало ли что.
– И горох перебери, – пробормотал мальчишка.
– Если найдешь, можешь перебрать, – разрешил Дан, прикрывая глаза рукой. – Только тихо.
Стрешкины луга объехали, круто забирая на северо-восток, но не прошло и трех часов, как послышался стук копыт. Юрка беспокойно завертел головой. Вейн дергаться не стал, понимал – догонят. «Прости, пресветлая Иша! – подумал он. – Сама видишь – не хотел». Остановил коня. Рядом пристроился мальчишка, зашипел:
– Вы же говорили, тут не ездят! Кто это? Чего им надо? Это степняки, да?
Дан отвернулся.
Маленькие всадники на легких жеребцах обошли справа и слева, замыкая круг. Видя, что добыча ведет себя благоразумно, за арканы хвататься не спешили.
– Казахи? – удивленно шепнул Юрка.
Вейн поправил:
– Жузги.
Меднолицые воины довольно щурились. Старый шаман бормотал молитву, и бубенцы на островерхой шапке вторили ему звоном.
– Бий! Салеметсиз бе! – сказал Дан.
Обрег выехал вперед.
– Здравствуй, вейн. Мне жаль, что мы встретили тебя.
– Так отпусти.
Возмущенно заскрежетал шаман, Обрег жестом остановил старика.
– Вейн, ты помнишь мое слово, – сказал бий.
Дан, конечно, помнил. Он ругнулся про себя и мотнул головой, показывая на Юрку.
– Как условились.
– Кто с тобой? Спутник, господин или слуга?
– Слуга, – твердо ответил Дан.
Обрег прикрыл глаза веками. Так он еще больше походил на медного божка. Молчал шаман.
– Ты говоришь правду, – согласился бий и посмотрел на Юрку. – Кто для тебя этот вейн – господин, спутник или слуга?
Мальчишка искоса глянул на Дана. Сказал, как выплюнул:
– Господин.
Бий шевельнул толстыми губами:
– И ты говоришь правду.
«Ну так!» – с отвращением подумал Дан.
– Вейн, ты отдаешь нам своего слугу?
Ох, пресветлая Иша, сама виновата, что не выпустила из Цитадели. Были бы сейчас в Бреславле…
– Да, отдаю.
– Что?!
Юрка дернул повод. Аркан тенью метнулся в воздухе и сдернул мальчишку с седла. Пацан охнул, ударившись о землю.
На лице медного божка расплылась улыбка.
– Удачи тебе на твоей дороге, Дан.
– И тебе, Обрег. Кош болыныз!
Вейн прицепил к седлу повод Увальня. Жузги расступились, пропуская.
– Дан! – отчаянно крикнул за спиной Юрка.
Он не обернулся.
– Сволочь!
Вполне вероятно, согласился вейн. А ты – дурачок, к тому же невезучий.
– Пустите!
Юрка дернулся, но аркан подсек и свалил на землю. Куда ни глянь – лес из лошадиных ног, не вырваться. Смотрят сверху круглолицые узкоглазые воины, их лица похожи, точно маски. Переговариваются непонятно.
– Мне нужно в Бреславль!
Юрка вскочил, и его снова заставили упасть.
– Вы не имеете права!
– Почему? – спросил на всеобщем тот, кого Дан называл бием.
– Он не мог меня отдать, я не вещь!
– Ты сам назвал его господином.
Юрка скрипнул зубами, вспомнив, как стаскивал с Дана сапоги.
– Я не раб, а только слуга. На время!
– Он твой господин, – повторил бий.
– Но мне нужно в Бреславль!
Обрег развернул коня, следом пристроился старик в островерхой шапке с бубенцами.
Юрка дернулся, и опять резануло арканом плечи.
– Мне нужно, слышите! Пустите!
Молодой жузг спешился, подошел к пленнику.
– Отвали, урод!
Юрка лягнул, метясь в пах, но степняк легко увернулся, и кругом засмеялись.
Невысокий парень оказался сильным и скрутил его запросто, точно тряпичную куклу, спутал концом аркана руки. Быстро обыскал, нож забрал себе. На часы прищелкнул языком, однако оставил. Кто-то другой, жадный, потянулся снять, но жузг прикрикнул и оттолкнул. Юрка топорщился, ругался – без толку. Его перекинули вниз головой через лошадиный круп и придавили локтем. Мотнулась перед глазами земля – степняк пустил коня галопом. Юрка зажмурился. Остро пахло лошадиным потом и дегтем от жузговых сапог. Сбившиеся внутренности застряли в горле склизким комком. Хлестнула по лицу полынь. Послышались крики, собачий лай.