Вейн
Шрифт:
— Не отпущу, — прохрипел он, одним движением вбиваясь в ее тело. Задвигался рвано, сильно, жадно целуя ей губы. И даже когда содрогнулся, захрипел в оргазме, продолжал держать ее руки и прижимать к доскам пола.
— Прости, — он поднял голову, настороженно всматриваясь в ее глаза.
— Ты просишь прошения за то, что только что меня изнасиловал или за то, что хочешь убить моего ребенка? — холодно спросила она.
Его лицо исказилось, в желтых глазах мелькнули одновременно злость и страх.
— За то, что испугал тебя. За то, что не спросил… За все… Прости…
— Отпусти меня.
Она встала, поправила одежду. Дир тоже поднялся, настороженно наблюдая за ней.
— Я думал, что так будет лучше, — промолвил он.
— Ты думал. Давай ты больше не будешь думать за меня. Плохо получается, — со злостью сказала Вейн и вышла из домика. Дир смотрел ей вслед почти с ненавистью и одновременно с тоской.
***
Он просил прощения, и Вейн сделала вид, что простила. Удивительно, но здесь на берегу тихой заболоченной речушки, поросшей камышами, девушке нравилось. Здесь было так же пасмурно, как и везде в Темном мире, но вокруг дома росли светлые деревья с серебристыми узкими листьями, и от них в окна попадали искры света. Да и сам домик, после того, как она его отмыла и проветрила, оказался вполне уютным.
Дир с утра уходил на охоту и всегда возвращался с добычей. Так что, местную фауну Вейн изучала в основном по тушкам, которые готовила к обеду. И каждый раз удивлялась разнообразию и причудам местной природы.
Пару раз Охотник уезжал на несколько дней, узнать, как обстоят дела, а потом пропадал целых две недели. Но вернулся довольный и сказал, что мести со стороны брата их последнего заказа, они могут больше не бояться. Уточнять Вейн не стала, она и так поняла, что это означает.
Однажды утром она привычно проснулась от его поцелуев и удивилась: что-то было по-другому. Открыла глаза и отпрянула, не сразу узнав Охотника. Он улыбнулся, а Вейн удивлено провела пальцем по его гладкой щеке. Без привычной русой бороды Дир казался моложе и гораздо симпатичнее. Странно, но Путница никогда не задумывалась о внешности мужчины, с которым делила кров и постель. И сейчас с каким-то удивлением рассматривала красивое лицо с необычными глазами цвета меда.
— Дир, а сколько тебе лет? – спросила она.
Он поцеловал ее в нос и хмыкнул.
— Слышала поговорку про любопытных сорок? — усмехнулся он.
— Ну скажи? — Вейн с утра чувствовала себя отлично, ее не тошнило, и уже только это значительно повышало настроение. Она потянула его за волосы, растрепала. — Скажи!
— Я не помню, Вейн, — с улыбкой ответил он.
— Как это?
— За перерождение приходится платить, ты же знаешь. Я отдал воспоминания. Я помню себя только с того момента, как оказался за Изломом.
Она перестала улыбаться и резко села, ошарашенно заглядывая в его глаза. Дир улыбался все так же безмятежно.
— Подожди, — медленно произнесла Вейн. — То есть мир людей ты не помнишь? Совсем?
Он качнул головой и безразлично пожал плечами.
— Все что-то отдают. К счастью, мои воспоминания показались Тьме достаточной платой, чтобы сохранить мою жизнь.
— Но ты ведь знаешь, что я лейна… откуда?
— Встречал, — усмехнулся он. — И лейн и диров, которые попадают за Излом и ждут, что все здесь им принесут на блюдечке. Да и рассказывали многие, как там, у людей. По сути так же, как здесь, если задуматься. И если судить по моим навыкам и отсутствию манер, я в мире людей был из самых низших слоев. Так что и забыть это не жаль.
— А мне жаль, — тихо отозвалась Вейн.
Он резко поднялся и нахмурился. Хорошее настроение пропало, и Дир пожалел, что вообще сказал ей это. Жалость в ее глазах била болезненнее злости.
— Не смей меня жалеть, — грубо отрезал он. — Радоваться надо. Ты по ночам воешь и о родных убиваешься, а я — нет. Жалеть надо тех, кто помнит.
И ушел, хлопнув дверью. Вейн проводила его взглядом.
***
Ее беременность протекала довольно легко, Вейн чувствовала себя хорошо, только быстро уставала. На последних месяцах в домике на берегу появилась молодая светловолосая эри, которую звали Кнейш.
— Она будет тебе помогать, — пояснил Дир.
Вейн улыбнулась ему благодарно, потому что уже сильно беспокоилась о предстоящем рождении ребенка. И хоть Охотник уверял, что все будет хорошо, и он обо всем позаботится, Вейн переживала. А присутствие в доме девушки как-то успокаивало, все же Дир часто оставляя ее одну, уходил на охоту или уезжал в городок.
Кнейш оказалась расторопной и спокойной. С вопросами не лезла, а если Вейн спрашивала - отвечала. До Излома она была служанкой и привычно повиновалась приказным ноткам в голосе лейны. Так что Путница была ею вполне довольна.
А когда Вейн увидела случайно, как ритмично соединяются тела Кнейш и Дира в камышах на сложенном одеяле, то просто ушла и за ужином улыбалась, как обычно. Дир тоже веселился, хоть и очень внимательно смотрел ей в глаза. И лейна подумала, что тренированный слух Охотника, скорее всего, уловил ее шаги на берегу. Но он ничего не спрашивал и не говорил, а она тем более.
К тому же сейчас все мысли Вейн были только о ребенке, который шевелился у нее под сердцем, наполняя душу щемящей нежностью. И на размышления о развлечениях Дира у нее не было ни сил, ни желания.