Чтение онлайн

О том, что погибшие были и среди рыбаков коавильтеков, она узнала случайно. Особое положение живущих в мазанках вдоль озера Квинтиус поняла спустя пару недель после приезда. Их услугами пользовались, пожилая смуглая женщина убиралась и готовила у Пекориса, ночуя в его доме. К ним самим Клавдий стал раз в пару недель вызывать невысокую юркую девушку, после того, как Мария ужаснулась пыльному покрывалу и залежам мусора по углам. Кранук покупал у них рыбу и корзинки, что те плели из прибрежного невысокого тростника. Тем не менее между рыбаками и остальными жителями словно лежала полоса отчуждения. Редко кого из них можно было встретить на улицах, с ними никто не здоровался. Девушка списывала это на то, что коавильтеки мало чем отличались от тиккануа, которые нападали на жителей. Помимо этого они не являлись гражданами Рима, а значит могли стать какулами в любой момент.

Официально рабство в Империи не запрещалось. Закон гласил, что рабами не могут быть граждане Рима, а вот все остальные - пожалуйста. Так как практически все связи с другими государствами происходили во время войн, то и рабы были по большей части военнопленными, отчего их стали называть какулами, как принято в легионах. С открытием Нового Света и созданием колоний, рабами стали брать дикарей, но эта практика не прижилась, они были своенравны и часто гибли вместо того, чтобы выполнять положенную работу. В Северной колонии было два лагеря, где какулы занимались заготовкой леса, камня и другими тяжелыми работами, в Южной же такого не было, слишком небезопасно было держать готовую взбунтоваться и вернуться к своим рабочую силу. По насмешке судьбы в этом мире трудом чернокожих рабов пользовалась Османская империя, подмявшая под себя почти всю Африку.

После утренней тренировки Мария заметила идущий от озера дым и решила проверить. В отличие от остальных, у неё не было предубеждения перед всеми не римлянами, которых по древней традиции называли варварами. Поначалу она решила, что у кого-то из рыбаков случился пожар и поняла ошибку лишь увидев два тела на погребальном костре. Одно из них было маленьким, детским. Сердце пропустило удар и сжалось. Девушка не рискнула показаться собравшимся на берегу коавильтекам. Они в молчании ждали, пока прогорят небольшие вязанки дров. За сбором праха она наблюдать не стала, вернулась в дом, думая о том, что, конечно же, для дикарей никто убежищ не строил и пройдет еще пара сотен лет ассимиляции, пока к ним станут относиться как к гражданам. Что уж говорить, если ирландцы до сих пор иногда слышали пренебрежительное "болотник", хотя уже почти семьсот лет были частью Империи.

Вспомнив про Фрама и слухи, ходившие по поселению, Мария часто проходила мимо рыбацких хижин. По случаю Календ, которые из-за траура после набега праздновали очень скромно, заказала у Марфы целую корзину сдобы и раздала чумазым детишкам, играющим прямо на дороге. Неприятности нашли её в первых числах января, когда она шла к озеру. Тихий вскрик и чье-то бормотание насторожили. Определив источник звука - у одного из сараев за лавкой Ордмера, она осторожно двинулась вперед и выглянула из-за дощатого угла на небольшую прогалину между стеной и кустами, что закрывали вид на дома рыбаков. Легионер закрыв рукой рот девушки из коавильтеков прижал её к стене сарая. Юбку у платья уже задрал, сам спустил штаны и на попытку жертвы вырваться, выругался и огрел по попе, где рядом со старыми синяками разлился красный след от его большой пятерни. "Давай, сучка, шире раздвинь! Сестерции тебе еще подавай! И так дашь, дикарская мразь!", - проговорил он зло, не обращая внимания на безнадежный скулеж смуглянки.

Секретом, что помимо Эллы и её дочери проституцией занималась одна из живущих в рыбацком поселке, ни для кого не было. Каждый зарабатывает на жизнь, как может и желает. Однако сейчас Мария наблюдала насилие в чистом виде. В уже готовом перейти к активным действиям мужчине она без труда узнала одного из тройки Фрама. Массивный, ростом чуть ниже Квинтиус, с приметным шрамом через щеку и коротко стрижеными темно-русыми волосами.

– Оставь её в покое!
– громко сказала она выйдя из-за сарая.

Легионер от неожиданности отскочил от дикарки и та моментально воспользовалась его замешательством, отдернула платье, отерла слезы и приникла к дощатой стене, пытаясь слиться с ней. Насильник опомнился, нехорошо прищурился, спрятал свое достоинство в штаны и повернулся к Марии.

– Защитница, значит?
– он сплюнул на землю и сделал шаг вперед.

– А если и так?
– девушка краем глаза следила за дикаркой, которая медленно отходила в сторону и сейчас опрометью кинулась бежать.

– Дрянь, - ругнулся ей в след легионер и злобно оскалился на Квинтиус.
– Не хочешь на её место?

– За неё тебе бы ничего не было, а вот со мной так не выйдет, - Марию защищали законы Империи, в то время как дикарка для них была бесправным существом.

– А кто докажет?

Мужчина не стал ждать ответа и ринулся на девушку, которая мгновенно отскочила в сторону. От первого и второго ударов она увернулась и приняла защитную стойку. Легионер хмыкнул, поняв, что с наскока её не одолеет и они медленно закружились, присматриваясь друг к другу. На свой счет Мария не обольщалась, противопоставить что-либо одному из боевой тройки не сможет. Гай достаточно ей рассказал о подвигах Фрама сотоварищи во время набега, чтобы она поняла всю безнадежность ситуации. Но разве это её когда-нибудь останавливало? Мужчине явно надоела затянувшаяся прелюдия и он в резком выпаде почти достал девушку и когда та отскочила, развернулся и ударил ногой. На этот раз увернуться не получилось и Квинтиус охнула от боли в боку. Стремясь развить преимущество легионер подошел поближе, но тут уж она воспользовалась его самонадеянностью, скрючилась сильнее обычного и ударила головой в подбородок, поднимаясь. Опомниться ей не дали и почти сразу перед носом просвистел кулак, а потом апперкот, едва не достиг цели. Она поспешила схватить руку мужчины и воспользовавшись инерцией повела его еще сильнее вправо. На секунду почти уверилась, что удастся провести прием и повалить того на землю, но он хитро изогнулся и залепил ей коленом под дых при этом не теряя равновесия.

Отскочив друг от друга противники снова ушли в защиту. Дрался легионер совсем не так, как привыкла Мария. Рагни больше учил её уклоняться и использовать удары нападающего в свою пользу. Этот же был привычен к контактному бою, тяжелым ударам кулаками и блокам. Несмотря на массивность, скорости ему хватало, чтобы не попадаться на уловки девушки. Наконец она выдохлась, пропустила удар в корпус, была опрокинута на землю подножкой, после чего мужчина вцепился руками в шею и принялся душить с перекошенным от ярости лицом. Конфликт явно вышел за все возможные рамки. Мария уже не думала о том, как будет объясняться с Росцием, все силы уходили на попытки остаться в живых. Схватив руки легионера она пыталась не дать его пальцам сильнее сомкнуться на горле и лишить последнего кислорода с сипом всасываемого внутрь. Перед глазами все поплыло, слишком крупный с такого ракурса нос, бугристый шрам на грубой коже. Пыхтение и судорожные потуги не задохнуться подернулись пеленой.

Все прекратилось в один момент, живительный воздух скользнул внутрь, легкие расправилась. Всхлипнув и закашлявшись Мария раскрыла глаза и увидела Фрама, что стоял между ней и легионером обратив все свое внимание на подчиненного. Тот поднял лицо с кровавыми дорожками под носом и продемонстрировал девушке начинающий наливаться лиловым кровоподтек на щеке.

– Ты охренел, Отто?!
– он пригвоздил легионера лютым взглядом и добавил пару матерных конструкций.
– Вали отсюда, пока снова не вломил!

Избегающий смотреть на неё Отто осторожно попятился и скрылся за сараем. Уходящий противник между тем быстро перестал волновать Марию, потому что внимание Фрама переключилось на неё и выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

– Вигилов вроде учат в университетах. По тебе не заметно, - он сплюнул.
– Ты где свои мозги забыла, девка? Лезть в драку с одним из моей тройки! Да если бы этот олух тебя придушил, дуру такую, мне самому его бы удавить пришлось!

– И чего ты ждешь от меня? Извинений?
– глухо спросила девушка поднимаясь и потирая шею.
– Или думаешь я просто так на него накинулась?