Чтение онлайн

Древние патрицианские и плебейские рода, конечно, оставили старые номены, но стали свободнее в именовании детей, теперь старший сын не обязан был быть тезкой отцу и деду, что сильно упростило документацию. Некоторые дети захотели отделиться от рода, взяли свои преномены как номены и основали новые семьи. Поэтому Квинитиусов, Секстиусов и Септимусов было в империи великое множество. Многие взяли номены по когноменам, а часть населения провинций выбрала имена на своем языке. Поэтому ей удалось оставить себе то имя, с которым она родилась более сорока лет назад в совершенно другом мире.

— Когда вы хотите, чтобы я с вами отправилась? Надеюсь, куда и другие детали вы мне расскажете по пути, иначе не отвечаю за свою эффективность, — спросила Мария спокойно.

— Приходите через два часа в таверну, — хмыкнул центурион оценивающе её разглядывая, отвернулся и вышел наружу, подчиненные тут же последовали за ним.

Старый знакомый Марии оглянулся в дверях и скрылся. Девушка села на стул перед префектом и вздохнула.

— Во что это выльется, Авл? Говорите правду, возможно, она меня спасет, когда окажусь по уши в дерьме, — и с силой ударила по столу, вымещая на нем свои эмоции.

— Дерьмо как нельзя лучше подходит для определения ситуации, — старик сел, открыл тумбочку и вытащил на стол бутыль и два стакана. — Выпьем?

— Думаю, мне не повредит.

От забористой aqua ignis у Марии чуть слезы на глаза не выступили, обжигающая жидкость ухнула в желудок и разлилась по внутренностям знакомым теплом.

— Отдельная разведывательная манипула при Двенадцатом Молниеносном легионе занимается, как ты уже знаешь разведкой. Не знаю, как обстоят дела в других легионах Империи, но в нашем эти парни делают крайне грязную работу, — префект не выдержал и снова себе налил, предложил девушке, но та отказалась. — Я слышал об одном их задании на севере, где они в чистую спалили стойбище племени, чтобы добиться заключения соглашения с дикарями. Не пощадили никого: дети, женщины, старики, погибли все. И это дело тоже смердит трупами и грязью, — он покосился на бумагу с венком. — Будь осторожна.

— Я всегда осторожна, но иногда это не сильно помогает, — Мария грустно хмыкнула, поставила стакан на стол и вышла на улицу.

Снова она оказывается в знакомой для себя ситуации. Безвыходной. Империя хорошо держала на поводке эфириусов. Девушка посмотрела на переливающуюся татуировку на предплечье, которой клеймили всех их после инициации. Вигилам даже было проще, их способности работали только в одном направлении, а вот медики и особенно инженеры, каждое изобретение которых принадлежало государству, иногда великодушно называвшего их именем первооткрывателя, могли бы открыть частные практики. Вспомнился день клятвы, когда их, пока еще даже не выпускников, собрали в знакомом подвальном помещении и перед шеренгой затянутых в парадную форму пятикурсников выступил префект Норикума. Затянутый в черное мужчина прямой как палка с постным лицом, изборожденным морщинами, слегка презрительно оглядел их строй, отдельно остановившись на Марии.

«Клянусь служить Империи и её благу. Клянусь стоять на пути тьмы и защищать всех людей от мрака. Клянусь умереть, но не сдаться. Semper vigilo!». Текст пришел в голову сразу же, словно она только что вышла из строя своих сокурсников. Клятва закреплялась эфиром, о чем напоминало легкое сдавливание шеи, ошейник для псов на службе Империи. Каждый из эфириусов носил такой, клятвы плотной сетью держали каждого из них. Сколько она уже приносила этих клятв? Много. И важнее всего та, первая, которую её заставил принести Клеарх, которая до сих пор душила, стоило только подумать рассказать кому-то о возложенной на неё ноше по возрождению древнего, никому по сути не нужного рода.

Мария помещенным в клетку зверем мерила шагами комнату Клавдия. Туда и обратно. Туда и обратно. Выход все не находился. Ей придется поехать с этим Септимусом, в какую задницу бы они не направлялись. Порадовалась бы встрече с Луцием, если бы не обстоятельства, старый знакомый за четыре года превратился в незнакомого, который таил много загадок. Скорее всего, центурион и его подчиненные уже в курсе про её силовую инициацию, что доставит много проблем. Среди четверки был еще один армейский эфириус, такого же пятого ранга, как и Меций. Кстати, как он умудрился его получить? Обычно пятый давали после пяти лет службы, а он просто физически не мог столько оттрубить, раз четыре года назад еще ходил в кадетах и не говорил о скором выпуске.

Тревожные мысли не мешали Марии собираться. Она проверила оружие, вытащила из шкафа заготовки для якорей и какое-то время эфирила над ними, используя подсмотренную у одного из учителей формулу, которая позволит активировать якорь любому эфириусу, не только вигилу. Страховка на тот случай, если что-то пойдет не так в её отсутствие, а Росций к тому времени не вернется. Заполнила еще несколько кристаллов, хотя, казалось бы, куда еще, и так запас почти на месяц сделала. Лучше уж так себя занять, чем что-то натворить от нервов. Привычные дела помогли успокоиться, она даже для этого два раза разобрала и собрала верные армэфы.

До отъезда предстояло еще собрать вещи и зайти к Нидгару за эликсиром, который останавливает менструальные кровотечения. Базилине оно очень помогло во время работы в Африке, и ей поможет. В джунглях или степях, с десятком мужчин, без возможности нормально помыться, к чему ей еще возня с месячными? Она бросила последний взгляд на мятый рюкзак из парусины и пошла на встречу с легионерами разведывательной манипулы.

Солнце палило нещадно, казалось, до привала не пара часов, а целая вечность под его безжалостными лучами. Мария поправила лямки рюкзака и продолжила идти за Луцием. Их отряд цепочкой растянулся по местности, возглавлял его Ферсит Литумариос, разведчик. Черноволосый, невысокий и гибкий как тростинка мужчина, если бы не лицо, девушка дала ему семнадцать, но морщины на лбу и складки вокруг рта выдавали истинный возраст. Двигался он необычайно легко и умудрялся через самый густой кустарник просачиваться неслышно. Он и Леандр Умбра вызывали у неё невольную дрожь. Второй, смуглый кучерявый крепыш, который любил белозубо улыбаться, пользовался у легионеров и центуриона уважением. Иногда казалось, что смуглый мужчина с необычным номеном, который с латыни переводился как «тень», вообще не обязан подчиняться Кассию Септимусу и отправился в поход просто ради развлечения. Когда Умбра забывал шутить и на его лице застывала маска нечеловеческого спокойствия и холодности, Мария ловила себя на мысли, что не хочет засыпать в его присутствии, потому как боится не проснуться.

Другие легионеры не внушали такого трепета. Олав Брунульфдунг, высоченный блондин, повадками напоминал своего земляка Рагни. Не будь она знакома еще с десятком скандинавов, решила, что они все как на подбор сумрачные и неразговорчивые. За два дня пути он открыл свой рот первый и единственный раз, когда центурион Септимус собрал отряд на поляне и заставил всех представиться специально для Марии. Всю ночь они тряслись на лошадях, которых потом повели обратно Идо с Арнарсоном, выданные префектом в качестве сопровождения. Потом были три часа, за которые они успели пересечь Большую реку (по иронии Фортуны, так называли тут Рио-Гранде) и отойти на достаточное по мнению параноидального центуриона расстояние, чтобы обсудить организационные вопросы.