Викинг
Шрифт:
В мгновение ока ярл оказался возле Канута и резко приказал:
– Отпусти сейчас же девчонку!
Канут, уже собравшийся запустить руку под юбку Ивы, глухо проворчал проклятие. Затем в его пьяном глазу засветилась угроза, и он хрипло спросил, словно не веря собственным ушам:
– Что ты говоришь, ярл?
– Я сказал – оставь рабыню в покое!
Канут погладил плечо сидящей у него на коленях девушки и, похлопав ее по бедру, сказал упрямо:
– Не-ет! Пока не получу от нее того, что мне нужно.
– Ты уже удовлетворил себя с женщинами, которые этого хотели и сами! – попытался урезонить его Виктор. – Зачем еще принуждать к этому Иву? Неужели ты не видишь, что она боится?
Канут только ухмыльнулся.
– Да! Она дрожит, словно маленькая испуганная овечка. Ничего, скоро она перестанет, ей это понравится, как только я задеру ее юбки!
Сидевшие за столом воины громко, одобрительно захохотали. Снова заблеял ягненок; почувствовав волнение окружающих, сердито зарычали волки. Но Канут, не обращая внимания на все это, крепко держал девушку и даже принялся ее тискать.
– Прекрати сейчас же! – возмутился Виктор. – Она же еще почти ребенок!
Этого не понял даже его кровный брат, а Ролло, защищая Канута воскликнул:
– Ярл, ты говоришь в раздражении. Девчонке уже шестнадцать – в этом возрасте норманнские девушки становятся женами и рожают детей. А среди рабынь в эти года, вообще, девственниц не бывает.
Виктор резко обернулся к остальным воинам и решительно заявил:
– В таком случае, придется тут у нас кое-что изменить!
Викинги заворчали, некоторые возмущенно, другие обиженно, а Канут насмешливо воскликнул:
– Да, пожалуй, придется! Нам придется избрать себе нового конунга, храброго как лев, а не трусливого, словно овца!
Его тирада вызвала тревогу среди воинов и беспокойные разговоры, а Свен не выдержал, выхватил меч и яростно крикнул:
– Я предупреждал, чтобы ты не смел оскорблять ярла, выходец из тьмы!
Возбужденно восклицая, викинги начали выбираться из-за столов, однако, Виктор поднял руку, останавливая тех, кто бросился его защищать, и сказал Свену:
– Не беспокойся, побратим, я с этим сам справлюсь.
Ярл обернулся к Кануту и уже с плохо скрываемым раздражением, произнес:
– Последний раз говорю, отпусти девушку!
Одноглазый великан презрительно фыркнул:
– Ты мне, ярл, скажешь это, когда я возьму ее столько, сколько захочу.
С этими словами он стал задирать вверх платье девушки.
Однако, в ту же секунду Виктор резко отпихнул руки Канута от девичьих ног и сильно сжал своими пальцами запястья грубияна. Глядя в его мутный, пьяный глаз, он рявкнул:
– Убери свои лапы! И сейчас же ее отпусти, тупоголовый ублюдок!
Раздалось волчье глухое рычание, и Канут, наконец, почувствовавший, что время шуток прошло, грубо толкнул девушку прямо в руки Виктору. Ива благодарно, со слезами на глазах, взглянула на конунга и торопливо выбежала из трапезной.
Сверля конунга взглядом своего единственного глаза, Канут с яростью в голосе спросил:
– Значит, ты отказываешь мне в гостеприимстве, ярл?
– Я тебе отказываю в праве насиловать в стенах моего дома шестнадцатилетних девчонок!
От стола послышался голос молодого Оттара.
– Конунг Виктор прав! Нельзя принуждать женщину, если она сама того не хочет.
Еще больше разъярившись от этих слов, Канут выхватил из ножен свой меч и, направив его на конунга, прорычал:
– Я тебе говорю, что разложу эту девку прямо тут на лавке! А если ты мне захочешь помешать, то проглотишь мой клинок, Виктор Храбрый!
Остальные воины замерли, напряженно следя за разворачивающейся драмой, но не желая вмешиваться в ссору самого сильного воина с ярлом.
А Виктор с Канутом стали друг перед другом; у гиганта налились кровью глаза, он сжал рукоять своего обнаженного меча так, что побелели костяшки пальцев, а Виктор положил свою руку на эфес меча, взволнованно, лихорадочно думая, как найти выход из создавшегося положения.
Внезапно, несмотря на то, что напившийся викинг уже изготовился к нападению, Виктора осенило! Затеплилась слабая призрачная надежда на мирный исход ссоры. Он увидел, как Канут шагнул к нему, и задал совершенно нелепый, неожиданный вопрос:
– Слушай, Канут, расскажи мне, как ты потерял свой глаз.
Разгневанный воин остановился, словно наткнувшись на невидимую стену, и уставился на ярла в полной растерянности; его оружие опустилось вниз. Раздавшийся смех викингов совсем сбил его с толку. А те, обрадовавшись, что появилась возможность покончить дело миром, начали его громко подбадривать.
– Ну же, Канут! – воскликнул Орм, – расскажи нам эту историю!
– Да! Мы больше всего любим эту сагу! Да, да! Это настоящая сага! – добавил Ролло.
– Слушайте! Слушайте! – закричали все.
Прошло еще несколько томительных секунд, и Виктор, взглянув на Канута, заметил, что его вопрос оказал-таки замечательное воздействие. Помедлив еще мгновение, великан откинул голову назад и, широко раскрыв рот, громко захохотал. Затем Канут всунул меч в ножны и, посмотрев в лицо своему ярлу, широко улыбнулся, словно это совсем не он стоял тут только что, готовый сражаться не на жизнь, а на смерть.
– Ха! Было дело. Я повстречался с белым медведем на плавучей льдине, которая плыла мимо нашего острова! – гордо сказал он.
– Да, Канут, расскажи нам, расскажи! – закричал Оттар.
– Я сражался с этим чудовищным зверем, и он повредил мой глаз перед тем, как я убил его. Потом я вынул свой глаз и хотел его вставить, когда окажусь на берегу…
– Да! А теперь самое интересное! Рассказывай! – взревел восторженно Орм.
– … Но Локи решил устроить одну из своих проделок. Он превратился в ворона, схватил мой глаз в клюв и улетел, а потом спрятал свою добычу в источник мудрости, туда, где хранится и глаз Отца всех Богов.