Чтение онлайн

— А где сейчас сам Уислдаун?

— Наверху. Он удобно устроился и отдыхает под присмотром двух моих слуг.

— Мне кажется, — возразил Джошуа, — что такие меры предосторожности едва ли требуются. Эдмунд трусоват, очень боится за свое здоровье, а потому никогда не выходит на улицу в дождливую погоду. Но уверяю вас, он не предатель! Хотя, как оказалось, из него вышел бы неплохой актер. Доказательство тому — успешная операция, проведенная им с пьяницей Заренко!

И все же этот малый создает для нас пока не разрешенную проблему, — заметил Майкл. — Он получает ворованные секретные документы. Но от кого? Этого мы не знаем и, боюсь, выясним не скоро! Если только активно не возьмемся за мальчишку!

— С ним мы будем разбираться после того, как выдворим всех этих русских в их Санкт-Петербург, — решительно возразил граф. — А в ближайшие два дня нашей главной задачей должны стать обеспечение безопасности японского министра и создание самой благоприятной обстановки для подписания англо-японского договора. Повторяю, что господин Хаяси будет представлен двору в течение ближайших двух дней.

— Конечно, если регулярные субсидии прекратятся, то шпион, вероятно, сам решит поскорее перебраться из министерства иностранных дел в какое-нибудь другое место, — со вздохом сказал Джеймисон.

Джошуа уловил неуверенность в тоне Майкла. Да и сам он не был до конца удовлетворен позицией Хамблтона. Все это его не на шутку встревожило: он не желал, чтобы молодой человек, прятавшийся этажом выше, был объявлен государственным изменником. Еще меньше он хотел этого для своего дядюшки…

Джошуа никак не мог заснуть. Встал. Походил из угла в угол по комнате. Опять лег. И долго лежал с открытыми глазами, отрешенно глядя в потолок.

Внезапно в открытое окно влетел какой-то твердый предмет и со стуком покатился по полу. Ничего не понимая, Джошуа дотянулся до него и взял в руки. Камень. Кто-то бросил его в окно! Зачем? Не утруждая себя ответом, Кантрелл перевернулся на другой бок и закрыл глаза.

И снова в окно влетел камешек. Потом еще… И еще…

Взбешенный, Джошуа бросился к окну и посмотрел вниз. Там стояла Сабрина… В руках у нее была перевязанная ленточкой толстая пачка писем.

— Сабрина?! Ты? — срывающимся от нахлынувшего волнения голосом крикнул Джошуа.

— Да я же! Я! Неужели не узнал? Только, ради Бога, тише! Я не хочу, чтобы меня здесь кто-нибудь видел! Спустись вниз!

— Мигом!

Через минуту с небольшим он уже стоял рядом с ней.

— Что это? — взглядом указал он на перевязанные ленточкой конверты.

— Письма.

— От кого и кому?

— От сына герцога Олбани русской балерине Наташе Самсоновой.

Джошуа, уже успевший схватить пачку конвертов, чуть не выронил их от неожиданности:

— Черт побери, как они к тебе попали?

— Я украла их из номера Таши, пока она танцевала на сцене. Ключ мне дал все тот же портье. Но это еще не все. Я была в комнате Заренко. Зная, что он сидит в баре, я обыскала все ящики письменного стола и нашла еще более внушительную пачку, но уже написанную ему. Причем разными женщинами!

— И ты решилась одна ночью зайти в номер Заренко?! Боже мой, а если бы он вернулся и застал тебя?

— По его виду в баре я поняла, что мистер Заренко еще не скоро оттуда выйдет.

— Сумасшедшая!

— Вовсе нет! Ты понимаешь, какое оружие мы получили в игре против этих русских? Ведь они утонут в море скандалов! Разве не этого ты бы хотел и я — тоже?!

— Ты не ошиблась! По такому случаю надо срочно чего-нибудь выпить! Не чаю, конечно! Сейчас я принесу!

Джошуа исчез и через несколько минут появился с фляжкой своего любимого виски «Кто убил Джона».

— Пригуби!

— Ну нет уж! Я постараюсь выпить побольше. Тем более что здесь стало очень прохладно из-за тумана. А главное — повод для этого очень подходящий!

Уже после первого глотка Сабрина почувствовала, как благодатное тепло разливается по всему ее телу. Она помедлила с минуту и сделала второй глоток.

— Нравится? — улыбнулся ей Джошуа.

— Не то слово. Мне стало очень хорошо!

— Но все же здесь холодно и сыро. Пойдем ко мне! Уверен — там нам обоим будет еще лучше!

Сабрина игриво посмотрела на Джошуа и рассмеялась…

— Ну а теперь расскажи подробнее! — попросил Джошуа, раздев Сабрину и уложив рядом с собой в постель. — Я хочу знать абсолютно все. Но единственное, чего опасаюсь, так это признания, что этот мерзавец добрался-таки до тебя!

— Увы, но почти так оно и случилось!

— Что-о-о?!

— Бога ради, успокойся! Ничего страшного не произошло. Своей женской чести я не потеряла.

— И это несмотря на то что столкнулась с грязным животным, к тому же вдребезги пьяным!

— Вот это-то, вероятнее всего, и лишило его сил. Иначе… Господи, страшно даже представить себе, что было бы тогда!

— Не мучь меня! Говори!

— Ну так слушай. И возьми себя в руки!

— Если бы я мог! Ладно, рассказывай!

— Итак. Забрав с собой вот эту пачку писем, в которых, как я тебе уже сказала, не было ничего для нас интересного, я пошла к двери. И вдруг из коридора донесся чей-то голос, принадлежавший мужчине. И явно пьяному. По звуку приближающихся шагов я поняла: это Заренко, нагрузившийся донельзя в баре, возвращается к себе в номер. Что оставалось делать? От ужаса я окаменела и стояла посреди комнаты, глядя на дверь. А в замке уже задребезжал ключ…

Дверь распахнулась, и вконец одурманенный винными парами Заренко ввалился в номер. Увидев постороннего человека, он некоторое время оторопело смотрел на меня. Потом, очевидно, приняв меня по гостиничной униформе за новую горничную, с истошным стоном сексуально застоявшегося животного набросился на меня и повалил на постель. К счастью, я успела заметить придвинутый вплотную к кровати столик со стоящим на нем медным самоваром. Изловчившись, я высвободила руки и, схватив этот символ домашнего уюта за ручки, со всей силой ударила им по голове озверевшего насильника. Тот громко хрюкнул и повалился на бок. Я же вскочила и, сжимая в руке пачку найденных писем, бросилась вон из номера, а через пару минут уже была у двери мадам Самсоновой.