Чтение онлайн

— Я… — Доминик сбился на первом же слоге. Смутился. — Извините.

— За что извинять? Заблудился, бывает…

— Я не заблудился, — быстро сказал Доминик. Новый страх вертелся миниатюрным смерчем: незнакомец обязательно спросит, кто его хозяйка. А потом…

Ох, нет. Лучше выкидыши.

— Хорошо, — от кивка длинные волосы рассыпались в художественном беспорядке. — Не буду спрашивать. Сейчас поедем ко мне домой, тебе нужно отдохнуть. Надеюсь, не возражаешь?

Доминик покачал головой. Возражать-то может, и возражал… да вопрос чисто риторический.

— Кстати, меня зовут Теодор, — представился спаситель. Он протянул крупную длиннопалую ладонь. Доминик пожал ее немного неуверенно. С ним прежде не здоровались на равных — 'Эй, ты' да затрещины.

Доминик назвался. Слега растерянно и словно в ожидании удара. Но Теодор не ударил. Вежливо кивнул. Затем собрал растрепанные волосы в 'конский хвост', отчего худое лицо стало выглядеть еще уже, и замолк.

Приземлились они в квартале среднего уровня. Насколько Доминик вообще мог судить о достатке жителей по архитектуре района.

— Вот и дом, — объявил Теодор.

— Ты живешь один? — удивился Доминик.

— Ну да. Моя госпожа не привыкла держать слуг при себе круглосуточно.

Из этих слов Доминик вывел, что хозяйка Теодора — небогатая женщина; содержать многосотенную толпу рабов во дворце по карману лишь аристократкам. Остальные ограничивались небольшим числом и государство выдавало каждому отдельное жилье.

— Проходи, чего стесняешься? — Теодор засмеялся. Доминик вновь смутился. Хотелось доверять этому человеку. Незнакомец — и что? Знакомые причиняли Доминику боль.

Должно же поменяться… Когда-то.

Почему не сейчас?

— Спасибо.

Доминик замялся на пороге. Хозяин включил пультом управления свет.

— Боишься чего-то? Я выкидышей на цепи не держу, — сообщил Теодор.

Разумеется. Никаких выкидышей и никакой угрозы. Низкие потолки и скругленные стены так не похожи на дворец госпожи; Доминик подумал, что дом Теодора гораздо более пригоден для жизни. Всего две большие комнаты, гостиная со встроенным в стену шкафом и стереовизором, и спальня (Доминик заглянул туда случайно и устыдился своего нахальства, но Теодор жестом показал — мол, все в твоем распоряжении).

— Располагайся, — добавил он вслух. — Я приготовлю ужин, — он глянул на прозрачные часы в форме радужно-игристой капли, цифры во встроенном циферблате меняли цвета. Четыре пополуночи — отмечено фиолетовым.

— Спасибо, — повторил Доминик.

'Чего ему все-таки от меня надо?'

Но задумываться не стал.

Душ наконец-то смыл грязь сточных канав, расслабил. Доминик отметил, что его одежда за несколько часов похождений превратилась в лохмотья. Натягивать ее обратно не хотелось.

'Вот именно. У меня ничего нет. Тогда почему он подобрал меня?'

Доминик остановился у ростового зеркала.

Я ведь толком не представляю, как выгляжу, почему-то подумал он. Фрагментарно, не более. И не оценивал, до того ли было?

Он провел пальцами по стеклу, будто пытаясь поймать живое тепло у зеркального двойника; на самом деле испытал легкое удивление: воображал себя уродливой (ничтожной?) тварью, немногим лучше выкидыша, а оказалось — обладает вполне приятной внешностью. Не элитник, но…

И ему идет улыбаться.

Доминик пригладил коротко стриженные мокрые волосы, почти черные, как и глаза — контрастом к светлой коже.

Запах чего-то вкусного проникал сквозь закрытую дверь. Доминик вспомнил, насколько голоден. Он оторвался от зеркала и погасил свет.

*

Позже Доминик думал, что в конкурсе на самый странный совместный ужин (или завтрак?), данный выиграл бы гран-при.

Во-первых, их всего двое, не серо-синяя толпа третьесортников в очереди за порцией малоприятного на вид, но вкусного и питательного варева. В очереди исключительно 'третьесортники', техники — отдельно. Элитники — тем более.

Во-вторых, Доминика не толкали, не торопили. В первую минуту он по привычке забился в угол, но Теодор вздернул бровь. Доминик покраснел до ушей, вместе с тарелкой выбрался из угла.

Наконец, в третьих… Доминик украдкой разглядывал своего 'покровителя', азбукой Морзе чередовались мысли: 'кто он', 'зачем я ему'. Но присоединились иные, будто пестрые райские птицы в воробьиную стаю.

Доминику хотелось понравиться.

Прочтет ли незнакомец незримое клеймо — 'ничтожество, бей его'? Выгонит ли взашей, или изобьет, посмеется?

Имеет право. Явно элитник.

Он красивый, по-настоящему красивый, лучше Альтаира и Натанэля.

Доминику нечем расплачиваться. Потому — примет любую волю незнакомого элитника, только почему хочется, чтобы…

Он вздохнул и уткнулся в еду.

Теодор первым нарушил молчание:

— М… Доминик?

Тот вздрогнул, когда обратились по имени.

— Понимаю, невежливо спрашивать, как ты оказался на территории мутантов, — Теодор сидел на высоком стуле, скрестив ноги, покачивал носком ботинка. Внезапно сменил позу…и кажется, придвинулся ближе, расстояние сжалось на манер гармошки. Доминик напрягся. — Но все-таки?

— Я… — он изучал кремово-белый 'под дерево' стол, с тоской обернулся на относительно темный угол, — я… так вышло.

— Понимаю. Не хочешь рассказывать. Заставлять не стану.

Расстояние то же. Теодор — само радушие, искреннее или нет? Доминику так хочется верить. Пожалуйстапожалуйста.

Ладонь Доминика очутилась в длинных пальцах Теодора. Доминик едва не выдернул руку. Задержал дыхание.

Прикосновение было… приятным.

— Кто ты, Теодор?

— Обычный человек, — тот пожал плечами. Волосы сияли на манер нимба. Ангелов и святых не существует, да?