Вирус волшебства
Шрифт:
– Эти ваши заклинания, конечно, хорошо, но все-таки старые способы вернее, – провозгласила бабушка. – Например, встань передо мною, как лист перед травою!
Учитель взвалил мне на спину тюк.
– Скорее, Вунт! Мы отправляемся в Вушту! – Он чихнул и оглянулся на Солиму. – Я вернусь, когда вылечусь!
– Буду ждать, – ответила Солима, с трудом удерживая расходившуюся старушку.
– Мы все будем ждать! – заверила бабушка и помахала нам пылающими руками.
Я растерянно стоял, держа в одной руке наши пожитки, в другой – посох.
– Ну вот и все, отправляемся… В Вушту…
– А-а! Ну… до свидания…
И это все? После того, что между нами было?
– Нори! – прошептал я. – Приезжай в Вушту!
Она улыбнулась:
– Говорят, это город тысячи запретных наслаждений. Что ж, может быть, когда-нибудь и приеду. – Она подошла и быстро поцеловала меня.
– Я тебе покажу, негодяй! – Бабушка вырвалась из рук Солимы и ринулась к нам. От ее искрящих пальцев занялись окрестные кусты. – Я тебе покажу, как порочить честных волшебниц! Будут тебе и цыплята, и дохлая рыба!
Но я уже бежал по тропинке, едва поспевая за учителем.
– В каких бы идеальных условиях ты ни находился, – заметил Эбенезум, когда я с ним поравнялся, – всегда полезно сменить обстановку.
Глава 7
«Некоторые считают, что магия – это как приливы и отливы; она периодически затопляет поверхность земли, чтобы после схлынуть, кое-где скопившись в лужицах, а кое-где оставив после себя лишь растрескавшуюся пересохшую землю. Есть и такие, кто искренне верит, что стоит им зажать пальцами нос и сильно дунуть – и у них прибавится ума».
С того момента как мы покинули волшебниц, везение нам совсем изменило. И дело даже не в наемных убийцах, хотя негодяи, подосланные Урфу, появлялись все чаще и чаще. Возможно, во всем были виноваты менестрели: если о твоей славе трубят по всему королевству, трудновато путешествовать инкогнито. Так что мы все время от кого-нибудь убегали.
Потом начались землетрясения. Сначала это были просто легкие потряхивания, земля едва заметно сдвигалась у нас под ногами. Но ее движение становилось с каждым днем все заметнее. Я уже начал волноваться, не исцелился ли Торк от своей благоприобретенной болезни и не собирается ли опять пугнуть нас Форкснагелем. Но когда я поделился своими опасениями с учителем, он успокоил меня. Слишком уж Торк неуклюж и невежествен. Однако же что касается возможной связи между землетрясениями и Форкснагелем… что ж, в этом что-то есть. А в присутствии третьих лиц учитель на эту тему вообще не говорил, только чесал в затылке под своей шляпой.
Наш разговор был прерван каким-то шумом неподалеку. Их было человек двадцать, и каждый старался перекричать остальных. Они неслись во весь опор по грязной тропинке, которая здесь, в сельской местности, служила дорогой. Учитель решил, что лучше нам отойти в сторонку и переждать, пока они промчатся.
– Да уж… – произнес Эбенезум, когда облако пыли, поднятое бежавшими, плавно опустилось на дорогу. Он погладил свою бороду, издав очень своеобразный клокочущий горловой звук, свидетельствовавший о том, что волшебник думает.
– Они бы раздавили нас и даже не заметили, – содрогнулась старая Дама Сниггет, и ее бледные руки взволнованно забегали по черному платью. – Они точно не отсюда. Совершенно не тронутые цивилизацией!
– Ну-ну, тетушка. – Красавица Ферона взяла руки старушки в свои.
За те два дня, что мы путешествовали в обществе этих двух дам, я не раз имел возможность убедиться в способности молодой женщины сохранять спокойствие перед лицом любых опасностей.
– Я уверена, что существует какое-нибудь логическое объяснение их поведению, – рассудила она. – Возможно, они принадлежат к какому-нибудь религиозному ордену и спешно совершают паломничество к святым местам. Каковы бы ни были их намерения, нас они не касаются. По крайней мере теперь, когда мы уже так близко от дома.
Волшебник обернулся к женщинам:
– Мы уже почти пришли?
Улыбка озарила милое, покрытое веснушками личико Фероны, обрамленное рыжими волосами, дивным светом. Если долго на нее смотреть, можно вообще забыть, что существует солнце.
– Да, мой господин. Мы уже могли бы туда докричаться. Еще парочка холмов… Приободрись, тетушка! Прибавим шагу, поскорее доберемся домой, а там уж как следует отдохнем.
И тут учитель чихнул. Сначала у меня оставалась слабая надежда, что это всего лишь реакция на дорожную пыль. Но я прекрасно знал, что болезнь моего учителя гораздо серьезнее обычной аллергии.
Волшебник снова чихнул. Отбрасывая длинную вечернюю тень, к нам бежал одинокий путник.
– Солнце садится! – крикнул незнакомец срывающимся от волнения голосом. – Солнце садится!
– Спасибо за информацию, – любезно ответил учитель, когда стало ясно, что незнакомец закончил свою речь. – Больше ничего не хотите добавить?
– Но… – Человек был уже совсем близко, и я разглядел в его глазах неподдельный ужас. – Сегодня первая ночь полнолуния!
Волшебник почесал в затылке:
– Это соответствует истине. Если вам больше нечего сообщить, пожалуй, мы пойдем.
– Борк, ты мелешь ерунду! – Дама Сниггет вышла вперед. – Извините, что вмешиваюсь, о ученейший из ученых, но мне знаком этот человек. Это работник с моей фермы. Я даже с трудом его узнала, такой он сегодня странный. Вообще-то обычно он ведет себя прилично…
– О моя госпожа! – Борк упал на колени. – Я так боюсь зверя, что даже не заметил вас. Столько всего случилось на ферме с тех пор, как на Грету нашло…
Пожилая дама выпрямилась, ее глаза, еще недавно казавшиеся спокойными, как водная гладь, теперь полыхали гневным огнем.
– Что-нибудь случилось с Гретой?
– Нет, ничего, – захныкал Борк, – то есть ничего такого… – Тут он посмотрел на нас с учителем, и его голос окончательно сошел на нет.
Ферона улыбнулась Эбенезуму извиняющейся улыбкой. Ах, если бы она так мне улыбалась!
– Грета – звезда тетушкиного курятника.
Учитель подергал себя за бороду:
– Цыплята чем-нибудь заболели?
– Цыплята? – Голос Дамы Сниггет приобрел такой тембр и достиг такой громкости, какие трудно было предположить в столь хрупком создании. – Но Грета не… – Язык старой дамы отказывался произнести это слово. – Грета – лучший кавалер Восточного Королевства!