Вирус волшебства
Шрифт:
– Тетушка! Подумайте о ваших нервах!
Дама Сниггет ошарашенно посмотрела на свою молодую компаньонку. Весь ее гнев разом улетучился, и она вновь превратилась в согбенную слабенькую старушку.
– Извините, пожалуйста, мой господин, – пролепетала дама, обращаясь к учителю. – Когда я слышу, что с Гретой неладно, я просто теряю рассудок.
– Не стоит так беспокоиться, дорогая моя, – сказал Эбенезум с теплой улыбкой и успокаивающей интонацией, которые помогли ему завоевать сердце не одного щедрого клиента. – У каждого есть что-то, что особенно дорого нашему сердцу.
Дама взглянула на Эбенезума и быстро отвела взгляд. Она неожиданно хихикнула, а потом тихо сказала:
– Нам повезло. Путешествовать с человеком, который всегда умеет взглянуть на вещи с нужной стороны.
– Это долг любого волшебника – видеть вещи в перспективе. Мы доставим вас и вашу спутницу домой в целости и сохранности. – Сказав это, Эбенезум пошел вперед. Я, как всегда, замыкал процессию, неся все наше имущество на спине, что, разумеется, несколько сковывало мои движения.
Борк с трудом поднялся на ноги как раз тогда, когда я проходил мимо него.
– Но как же зверь… – закричал он.
Где-то неподалеку завыл волк.
Стук и возня начались вскоре после того, как нас с учителем водворили в обширный холл дома. Иногда кроме стуков раздавались еще и крики.
Дама Сниггет время от времени выпархивала в холл, пробегала через него куда-то, на бегу роняя обрывки объяснений:
– Комнаты еще не приведены в порядок… Я люблю, когда все так… Здесь раньше все было гораздо приличнее…
Иногда вслед за своей госпожой выплывала и Ферона, и у нее всякий раз находилась улыбка для учителя. Я пытался заслужить такую же, но мне ни разу не удалось даже встретиться с девушкой глазами.
Происхождение стуков и криков никто не объяснял, как будто их вовсе не было. Меж тем и то и другое доносилось из-за массивной дубовой двери. В минуту затишья я спросил волшебника, что бы это могло быть, по его мнению. Учитель ненадолго задумался, потом тихо ответил:
– У богатых свои причуды. Скорее всего, это какой-нибудь сумасшедший дядюшка, которого они держат взаперти в башне. Делай вид, что ничего не замечаешь, по крайней мере пока нас не накормят обедом.
Наконец появилась молодая женщина и пригласила нас в Большой Зал, где, по-видимому, все должно было разъясниться. Она представилась Боркой, сестрой того самого слуги, которого мы встретили по дороге. Учитель оторвался от внимательного изучения причудливой, местами позолоченной резьбы, украшавшей стены, и поправил на себе одежду, так чтобы складки расположились равномерно. Я, прихватив узел с вещами и посох, проследовал за учителем в Большой Зал.
Наши взгляды сразу привлекла дюжина золоченых птичьих клеток, расположенных вдоль одной из стен.
– Добро пожаловать в мое гнездышко, – проворковала Дама Сниггет.
Она стояла в торце длинного стола темного дерева. Ферона – рядом с ней. Обе переоделись, сменили свои простые, но элегантные дорожные костюмы на более роскошные наряды. Хозяйка дома была в черных кружевах, а ее прелестная воспитанница – в платье, выдержанном в светлых весенних тонах. На этот раз мне показалось, что Ферона улыбается нам обоим. Но я-то мечтал, чтобы она улыбнулась мне одному!
Моя жизнь очень изменилась с тех пор, как два дня назад мы случайно встретили в придорожной гостинице двух женщин. Спасибо наймитам короля Урфу! Ведь именно из-за них мы все время были вынуждены искать себе попутчиков. Пока это помогало. За последние два дня, во всяком случае, на нас никто не нападал. Но дело было не только в этом. До сих пор я был просто Вунтвор, ученик волшебника, довольствовавшийся тем, что сопровождал Эбенезума в его поисках исцеления. Но в тот день, когда Дама Сниггет обратилась к волшебнику за помощью, в мою жизнь вошла Ферона. Конечно, раньше были и другие женщины, но воспоминания о них обратились в дым, дотла сожженные пылающей красотой Фероны. Конечно… иной раз ночью я вспоминал Нори… Как мы с ней целовались… Но у нее была своя жизнь. Она это ясно дала понять. И не стоило мне так часто вспоминать о ней. А потом появилась Ферона!
Ферона! Да жил ли я вообще до того, как услышал это имя? Пока мне даже ни разу не удалось с ней поговорить, но это дело десятое! Главное, что мы встретились. Теперь у меня была цель в жизни.
Пискнул цыпленок. Вероятно, его встревожили все еще доносившиеся крики и стук, громкие настолько, что нам в Зале было все прекрасно слышно.
– Ну-ну, Грета, – успокоила птицу Дама Сниггет. – Успокойся. Хочу познакомить тебя с очень важным человеком. – Ее водянистые глаза остановились на Эбенезуме. – Смотри, какой он высокий, представительный и к тому же волшебник!
– Да уж… – смешался Эбенезум. Он коротко взглянул на меня и тут же снова перевел взгляд на Грету. Несомненно, ему не очень-то понравилось, что его представляют курице. Как бы богата ни была Дама Сниггет, все же не стоило заходить так далеко.
– Борка, вынь Грету из клетки.
Волшебник поморщился. Он ожидал самого худшего. Возможно, ему даже придется взять цыпленка в руки!
– Да, госпожа. – Служанка сделала книксен и схватила цыпленка за горло.
– Осторожнее! – одернула ее хозяйка. – Эта птица очень дорога мне.
У меня сложилось впечатление, что в связи с происходящим мысль о наемных убийцах Урфу начинала казаться Эбенезуму не такой уж и страшной.
– Видите ли, Грета – особенный цыпленок. – Дама перешла на шепот. – Она… вырабатывает золото!
На губах Эбенезума снова появилась улыбка, как появляются весенние цветы, едва лишь пригреет солнышко.
– Теоретически это возможно, – заметил волшебник. – Хотя я лично никогда не встречал заклинания, которое вызывало бы такой эффект. Так она действительно несет золотые яйца?
В комнате повисло неловкое молчание. Наконец Борка смущенно кашлянула и сказала:
– Видите ли, все происходит не совсем так, как вы думаете…
– Так неудобно! – В глазах хозяйки опять на секунду зажегся огонь, однако она тут же смягчилась, посмотрев на курочку. – Но тут ничего нельзя поделать. Эти естественные отправления свойственны всем живым существам, в том числе и людям. Остается только радоваться, если кто-то делает это золотом.
Борка посмотрела на окно и вдруг побледнела: