Витражи
Шрифт:
– Чего надо?
– сонно осведомился он.
– Брысь говорю!
– А то - что?
– лениво поинтересовался кот.
– Будешь играть в чайку, вылетающую под дождь из окна.
– Ха!
– он фыркнул.
– В окошко зри, студентик, дождя кончилась. Жарко сегодня будет. Это я тебе говорю.
– Студентик?
– уточнил я, несколько потрясенно. Совсем оборзело мое животное. Зажралось, кажись.
Тут, наконец, Пургенище сообразил, что спор в его пользу не закончится, и соблаговолил слезть со стола, но не на пол, а на табурет, спуститься ниже не позволяла кошачья гордость.
Я перестал обращать на него внимание. Полез в шкаф, достал кружку и набухал себе полную кружку черного-пречерного кофе, отхлебнул дымящуюся гадость и повернулся к приведению.
– Саш, у тебя бывало когда-нибудь чувство, что ответ на интересующий тебя вопрос совсем близко? Будто ты произносил в различных разговорах множество раз, но так и не смог правильно сформулировать?
– Нет, - признался он.
– А мне кажется, что я дурак, - я все еще не мог разобраться в своих мыслях и чувствах.
– По-моему, я не вижу очевидного.
– Чего?
– не понял Сашка.
– Вот то-то и оно - чего?
– Ты с умершим другом разговариваешь?
– влез в нашу беседу Пурген.
– Совсем свихнулся. И не лечишься, кстати.
Ах да, я совсем забыл, что кот не видит призрака.
– Пургеш, заткнись, пожалуйста, - взмолился я.
– А ты мне рот-то не затыкай!
– развозмущался он.
– Помнишь, чем закончилась попытка моемо затыкания?
– Как уж тут забудешь! Ты, зверюга, мне руку прокусил.
– Это была самозащита, - важно напомнил он.
– Ты меня чуть моего прекрасного голоска не лишил, а твоя кровь была мне необходима для…
Вот оно! Ответ! Разгадка!
Я с трудом вспомнил, что нужно дышать. В висках застучало.
– Постой! Что ты тогда сказал про мою кровь?!
– выпалил я.
Пурген испуганно попятился.
– И нечего так орать, - пробормотал он, - я бы и так сказал. Чего скрывать-то то, что и так очевидно? Кровь мага Стихии творит чудеса, любые заклятия нейтрализует…
– Господи!
– взвыл я, закрыв лицо руками.
– Осел, какой же я осел! Мы тысячу раз это повторяли! Тысячу раз! Но так и не поняли!
– Да что?
– спросили Сашка и кот в один голос.
– А то, что я знаю, что такое "добрая воля кровавая"!
– И что же?
– Переставь слова местами!
– я задыхался от волнения.
– Перефразируй, это же очевидно. Ясно, как день, просто мы не думали в правильном направлении.
– Не понимаю, - Сашка все еще не мог угнаться за моей мыслью.
– "Добрая воля кровавая" - это кровь, пролитая добровольно!
– О чем ты?
– ужаснулся Бардаков.
– Не хочешь ли ты сказать, что ты…
– Не хочу… - прошептал я.
– Я должен поговорить с Захаром!
И я помчался одеваться.
– Да о чем речь?!
– крикнул мне вслед Пурген. Сашка вопросов больше не задавал, кажется, он понял мою мысль и ужаснулся не меньше меня.
– Захар, ты мне нужен.
– Ты уже знаешь?
– раздался его голос из кольца.
От этих слов мой пыл несколько охладился
– Что - знаю?
– осторожно спросил я.
– Сейчас расскажу. Давай дуй в офис…
– Я здесь, - он не договорил, а я уже стоял перед ним, он сидел за столом, принадлежащим когда-то Красову, и испуганно вздрогнул от моего появления.
– Ты с ума сошел?!
– вскричал он.
– Куда торопиться-то…э-эх… - он досадливо махнул рукой.
Мое сердце рухнуло еще ниже, чем успело после моей недавней догадки.
– Как это - некуда торопиться?
– оторопел я.
– Этой ночью умерло еще сто пятьдесят, - пояснил он.
– Перевалило за тысячу.
– Не-е-ет… - я без сил уселся прямо на пол.
– Стул же есть, - удивился Захар.
– Ни черта уже нет, - прошептал я, вот она проблема и ее решение во всей красе, со всей ясностью стоят передо мной. Я так долго думал, как же победить Кришну, что когда нашел ответ, мне хочется провалиться сквозь землю.
– Теперь и ты понял, - вздохнул Захар.
– Кришна победил. Вчера сорок, сегодня сто пятьдесят, завтра четыреста… А мы не в силах что-либо изменить…
– Кажется, я начинаю в это верить, - признал я, отрицать то, что все катилось к черту, было бы глупо.
– А ведь я мог убить Кришну, тогда когда он меня захватил, а я, дурак, промазал…
– А мы вовремя его не заметили, - в тон мне сказал Захар.
– Только что толку кого-то винить, мы уже проиграли.
Мне было так тошно, что я еле мог говорить.
– Причем проиграли без боя. Как трусы.
– Я уже связался со всеми Стихиями, - сказал Захар.
– Все уже знают об этих ста пятидесяти новых жертвах.
– И ни у кого нет никаких идей?
– не поверил я. У меня-то идея была, но мозг упрямо ее отторгал с немыслимой силой.
– Какие тут могут быть идеи, - протянул он.
Я молчал, сказать мне было нечего, слова не шли. Выходит, я правильно разгадал пророчество, и добровольно пролитая кровь будет спасением…
А Захар продолжал:
– Денис, мне так жаль, что мы втянули тебя в это, пробудили твой дар, лишили будущего, а потом я так эгоистично бросил тебя…
– Не извиняйся!
– вскричал я, чувствуя, что голова сейчас треснет.
– Не надо просить прощения! Так только хуже!
– Но это была моя инициатива: разбудить силу во внуке Егора Ветрова…
Я пытался успокоиться, но не мог. Время еще есть, я еще успею попаниковать, а сейчас нельзя, перед Захаром нельзя! "Слышишь, нельзя!!!" - закричал я на себя.