Чтение онлайн

— А что было бы, если бы тогда, десять лет назад, я осталась бы с тобой?

— Не знаю.

— А теперь?

— Все.

Элизабет покачала головой:

— Я стала слишком независимой и привыкла строить жизнь на собственных условиях. Ты слишком упрям и привык идти своим путем. Мы сведем друг друга сума.

— Это будет грандиознейшее помешательство в мире!

— Открой мои счета, и я подумаю о замужестве.

— Не думаю, чтобы это было бы особенно разумно.

— Тогда нам больше не о чем говорить сегодня. — Она приподнялась на цыпочки и поцеловала его. — Немножко жаль, я так соскучилась по тебе. — Он потянулся к ней, но Элизабет вывернулась. — Но все-таки, хоть я и выслушала всю твою декларацию о любви, меня волнует вопрос о доверии. Могу ли я полностью доверять тебе?

— Совершенно.

— Моя мать и остальные члены семьи будут у меня завтра в половине пятого. — Она сделала несколько шагов к двери. — Поскольку ты отказываешься открыть мои счета, ответственность за то, что мои родственники увидят перед собой на столе, я возлагаю на тебя и верю, что ты меня не разочаруешь.

Слово «верю» она произнесла с особым ударением.

— Как? — только и сумел выговорить пораженный Николас.

— Считай это испытанием. Доверия и верности. — Она игриво приподняла плечико. — Возможно, также и испытанием любви.

— А если я его пройду успешно?

— Дорогой король пиратов, суть дела не в том, какой приз вы получите в случае успеха, а в том, что вы потеряете в случае провала.

— О провале не может быть и речи.

— Ваша уверенность в себе впечатляет.

— Так и должно быть.

Самодовольная и хитрая улыбка расплылась по его физиономии, и выглядел он сейчас как самый настоящий пират. Возмутительный и совершенно неотразимый король пиратов.

— По правде говоря, я просто извелась, — отпив глоток чая, произнесла Элизабет самым беззаботным тоном, как будто говорила о чем-то совершенно незначительном.

— Я бы удивилась, если бы это было не так, — ответила Жюль.

Сестры стояли рядышком, наблюдая за леди, собравшимися в гостиной; все они к этому времени разместились в креслах либо беседовали, стоя группками по нескольку человек. Разговоры были очень оживленными и время от времени прерывались взрывами веселого смеха либо возгласами недоверия и удивления, как обычно и происходит, если встречаются дамы, давно не видевшие друг друга. Они обмениваются последними новостями или, что еще важнее, узнают последние сплетни о событиях в семье, а также за ее пределами. Разумеется, приехали все: мать и ее сестры, Эмма, Джослин и Ребекка, сестра отца тетя Джиллиан, парочка двоюродных бабушек и немалое число двоюродных и троюродных сестер Лиззи и Жюль. Короче, собралась весьма внушительная группа женской половины семейства Эффингтон.

И хотя ни одна из присутствующих леди даже бровью не повела, глядя на простые блюда с разложенными на них фруктовыми пирожными и сахарными бисквитами, которые кухарка с лихорадочной поспешностью готовила, пока Элизабет выясняла вопрос о снятии запрета со своих счетов, и ни одна гостья не высказала вслух удивления по поводу малого количества поданного на стол, хозяйке дома было ясно, что негромкий обмен мнениями насчет ее способностей устраивать приемы состоялся.

Чай в этом году по меньшей мере не слишком удался.

— Ты в самом деле думаешь, что он придет тебе на помощь? Выручит из беды? — спросила Жюль. — Сейчас уже больше пяти.

— Да, — не промедлив ни секунды, ответила Элизабет и пояснила: — Я назвала это своего рода испытанием. Или, если хочешь, вызовом. А Николас из тех мужчин, которые принимают вызов, а не уклоняются от него.

«И он говорит, что любит меня. И любил всегда».

— Тем не менее он мужчина, как все, и может считать, что чай для дам — не столь значительное событие, чтобы он тратил на это время.

— Он хочет понравиться семье. А в этой комнате собралась та ее половина, угодить которой не просто.

— Насколько я могу припомнить, семье он понравился с того самого дня, как впервые поселился в доме лорда Торнкрофта. Большинству из нас, во всяком случае, а что касается меня, то я переменила свое мнение.

— Говори потише, Жюль. Я бы предпочла не делать подробности моей жизни ведущей темой сегодняшних разговоров всех этих женщин.

— Ты запоздала со своим предупреждением, — ядовито отвечала Жюль, но голос тем не менее понизила. — Каждая женщина здесь гадает, с какой стати ты сочла возможным предложить в качестве угощения только пирожные и бисквиты, и большинство из них строит на этот счет разные предположения. Кое-кто задается вопросом насчет твоего финансового положения, но мама и тетки подозревают, что за всем этим кроется нечто куда более интересное, чем денежные дела.

— Ты так думаешь?

Элизабет посмотрела на мать. Та ответила приветливой улыбкой, но взгляд герцогини был испытующим, словно она пыталась найти ответ на занимающую ее загадку. Матушка всегда любила загадки.

Жюль проследила за взглядом сестры.

— Смею заметить, — заговорила она, — что маменька вряд ли одобрила бы то, что ты разделила ложе с Коллингсуортом, хотя, зная о ее особом отношении к действительности и пристрастии к романтическим сказкам, я думаю, она не была бы сильно разгневана.

— Благодарю, я предпочла бы не выяснять это.

— Ладно, мамино любопытство и даже ее мнение бледнеют по сравнению с вопросом, что ты сама предполагаешь делать с сэром Николасом. Ты же не можешь вечно играть с ним в эту игру. — Жюль сделала многозначительную паузу. — Или можешь?

— Разумеется, нет. Да и не хочу.

После вчерашней встречи с Николасом у Элизабет было лишь одно желание, но думала она о многом и больше всего ее занимало, почему она простила Чарлза, узнав о его измене, а Николасу вот уже десять лет не может простить куда меньший грех.

Пора, пожалуй, разобраться в этом.

— Если бы ты меня спросила, — услышала она голос Жюль и даже вздрогнула от неожиданности, так как, погрузившись в непрошеные размышления, забыла, что та стоит с ней рядом. — Так вот, если бы ты спросила, я бы тебе сказала, что ты будешь худшей из дур, если не ухватишься за него прямо сейчас и не потащишь к алтарю.

— Я не хочу выходить замуж, — не раздумывая выпалила Лиззи.

— Речь не о замужестве. Это дело второстепенное. Ты по-прежнему хочешь его?