Чтение онлайн

Кэллан смотрит на О'Бопа.

— Бобби сдал нас? — шепчет О'Боп.

Кэллан пожимает плечами.

— Я открою дверь, впущу воздуха, — говорит Бойлан. — Ну ты, Тим, даешь!

— Извини.

Бойлан распахивает дверь и вопит:

— Черт!!!

Он вскидывает обрез, но Кэллан слышит выстрелы, эхом раскатывающиеся по лестничному пролету, только когда они с О'Бопом начинают стрелять.

Фольга соскальзывает с колен Хили, он вскакивает с деревянного складного стула и выхватывает оружие. Но видит, как Джимми Бойлан задом вваливается в комнату, пули вырывают из его тела куски, и нервы у Хили сдают. Он роняет на пол пистолет сорок пятого калибра и вскидывает руки.

— Прикончи его! — орет О'Боп.

— Нет, нет! — верещит в ответ Хили. — Не надо!

Толстяка Тима Хили они знают всю свою жизнь. Он, бывало, дарил им четвертаки, чтоб мальчишки купили себе комиксы. Как-то раз они играли в хоккей на улице, и Кэллан метким ударом разбил фару на машине Тима Хили, а тот, выйдя из паба Лиффи, только расхохотался. «Ничего, все о'кей. Подарите мне билетик, когда будете играть за «Рейнджеров», лады?» — вот и все, что сказал им тогда Тим Хили.

Теперь Кэллан пытается остановить О'Бопа:

— Не стреляй в Хили. Забери только у него пистолет! — кричит он.

Кричит, потому что в ушах у него звенит. Голос слышится, точно с другого конца тоннеля, а голова раскалывается от боли.

На подбородке у Хили желтеет пятно горчицы...

Он что-то бормочет насчет того, что уже стар для таких дерьмовых игр.

Будто для таких игр существует подходящий возраст, думает Кэллан.

Они забирают сорок пятый калибр Хили и обрез Бойлана и скатываются с лестницы.

И бегут.

Большой Мэтти приходит в бешенство, услышав про Эдди Мясника.

Особенно когда до него доходит слух, что замочили его ребята, у которых еще и пеленки-то толком не просохли. Он кипит негодованием: куда катится мир?! И какой это будет мир, если подрастает поколение, не имеющее никакого уважения к авторитетам. А еще заботит Большого Мэтти, что слишком много народу приходит к нему просить за этих парней.

— Они должны быть наказаны, — твердит всем Большой Мэтт, но он встревожен, что люди не согласны с его решением.

— Конечно, наказать нужно, само собой, — отвечают ему. — Переломать им ноги там или руки, выгнать из квартала. Но не убивать же до смерти.

К таким нахальным возражениям Большой Мэтт не привык, и ему это совсем не нравится. А еще не нравится, что дело стоит. Уже через несколько часов эти звереныши должны были оказаться в его руках, но вот уже несколько дней, как их не могут найти. Хотя разнесся слух, что они еще в квартале — а это уже открытый вызов ему, — но где именно, никому не известно.

Даже люди, которым положено бы знать, понятия не имеют.

Большой Мэтт даже призадумался, не изменить ли и вправду наказание. И решает, что, может, справедливее будет отрубить им пальцы, которые нажимали на курок. Чем больше он это обмозговывает, тем больше его привлекает эта идея. Пусть эта парочка мыкается по Адской Кухне с культяшками вместо пальцев как напоминание о справедливом возмездии тем, кто не выказывает должного уважения авторитетам.

Значит, отрубить им пальцы — на том и остановимся.

Большой Мэтт Шихэн может быть великодушным.

Но тут он вспоминает, что у него больше нет Эдди Мясника и выполнить эту работу некому.

А еще через день у него не остается ни Джимми Бойлана, ни Толстяка Тима Хили: Бойлан мертв, а Хили запропастился невесть куда. Кэвину Келли приспичило заняться каким-то бизнесом в Олбани. У Марти Стоуна заболела тетка в Дальнем Рокавее. А Томми Дуган в запое.

И все это заставляет Большого Мэтта заподозрить, что, может быть, тут зреет заговор, бунт.

И он заказывает билет, чтобы лететь в другой свой дом, во Флориде.

Что могло бы стать радостной новостью для Кэллана и О'Бопа, да только перед тем, как сесть в самолет, Мэтт связывается с Большим Поли Калабрезе, новым representante — боссом Семьи Чимино и просит прислать киллера.

— Как думаешь, что он ему пообещал? — спрашивает Кэллан у О'Бопа.

— Долю в Джевитс-центре?

Большой Мэтт контролирует строительные профсоюзы и профсоюзы водителей, работающие в этом центре, расположенном в Вестсайде. Итальянцы облизывались на долю в этом бизнесе уже где-то с год, а то и больше. Навар только с контрактов на цемент приносит миллионы. Сейчас Мэтт не в том положении, чтобы в очередной раз отказать им, но он вполне справедливо может рассчитывать на маленькую услугу в обмен на свое согласие.

Профессиональную услугу.

Кэллан с О'Бопом сидят взаперти в квартире на Сорок девятой улице. Они устали и плохо выспались. Лежат впотьмах и смотрят на небо. Или что там заменяет небо в Нью-Йорке?

— Мы убили двоих, — говорит О'Боп.

— Ну.

— Хотя по правде это была самозащита, — продолжает О'Боп. — Я про то, что типа пришлось, ведь так?

— А то.

Через некоторое время О'Боп замечает:

— А вот интересно, может Микки Хэггерти нас продать?

— Думаешь?..

— Ему за ограбление светит от восьми до двенадцати. Может, предложит нас в обмен: мы в тюряге, он на свободе.

— Да ну, — сомневается Кэллан. — Микки — парень старой закалки.

— Может, конечно, и старой, но все равно, отсидел, поди, уж задницу. Это у него вторая ходка.

Но Кэллан уверен: когда Микки отсидит срок и вернется в квартал, то вряд ли захочет всю оставшуюся жизнь прятать от людей глаза. А уж кому, как не Микки, знать: ему ни в одном баре в Кухне не подадут и блюдца арахиса, если он переметнется к копам.

Нет, Микки Хэггерти беспокоил его меньше всего.

Об этом думает Кэллан, глядя из окна на «Линкольн-континенталь», припаркованный на другой стороне улицы.

— Так что, пожалуй, нам пора рвать когти отсюда, — говорит он О'Бопу.

О'Боп сует рыжие вихры под кран, пытаясь охладиться. На улице сто четыре градуса [40] жары, а они парятся в двухкомнатной квартирке на пятом этаже, где вентилятор размером с пропеллер на игрушечном самолетике и напор воды — ноль, потому что соседские гаденыши пооткрывали на улице все пожарные гидранты. В довершение ко всем несчастьям еще прикатила шайка от Семьи Чимино и теперь стережет внизу, чтоб пришить их с Кэлланом.