Чтение онлайн

Он догонит подлеца!

Заглохшая "Планета" не заводилась. Пришлось выключить зажигание и еще раз включить. Пальцы с таким остервенением повернули ключ в замке, что головка осталась у Шуры в руках. Но тело ключа успело провернуться в замке и включить зажигание.

Нога озверело дернула заводную ножку, и сразу же сердитый звук мотора начал вторить безумному рычанию Шуры.

Он врубил передачу, выжал газ. Потом резко бросил сцепление.

Мотоцикл дернулся и заглох.

Заг!

Вся сущность Шуры гнала его вперед. Несмотря ни на что, он должен настичь врага. Догнать любой ценой. Ведь он так долго за ним охотился. Красный волк в голове Шуры наконец проснулся и разъяренно метался, застилая глаза кровавым туманом.

Лишь маленькая частица души напоминала о Заге. И ей удалось победить красного волка, на время загнать зверя в темный угол головы.

Спрыгнув с мотоцикла, Шура подбежал к распростертому рулевому, склонился над безжизненным телом, расстегнул шлем. На губах Зага выступала кровь, медленно собираясь в уголке рта, откуда ярко-красные капли падали на дорогу. На небритом подбородке кровоточил глубокий порез. Слишком яркий на фоне мертвенно бледного лица.

Шура рванул куртку на груди рулевого, снял броню с покореженной на уровне сердца пластиной и лишь потом, моля предков-байкеров о милосердии, приложил пальцы к шее Зага. Подождите, там, в Стране Бескрайних Дорог. Подождите еще! Он должен жить!

Сердце рулевого отозвалось слабыми толчками.

Наконечник не пробил броню и, срикошетив от нее, к счастью миновал горло, лишь разрезав подбородок. Наверняка сломана грудина и ребра. И что-то из внутренностей разорвало, раз идет кровь.

Сколько у Зага шансов на жизнь? Ответить мог только лекарь. Нужен хороший лекарь.

Мотоцикл опять не хотел заводиться. Шура достал из бардачка плоскогубцы и с их помощью провернул туда-сюда обломок ключа в замке. Лишь потом дернул ножку и двигатель заработал.

Быстро закинул в коляску перепачканные арбузным соком и пылью вещи - канистру, веревку, брезент, сверху бросил шлем Зага.

"Планета" жалобно пыхтела, когда Шура бережно усаживал рулевого в коляску. Дотянуть бы до лекаря. И к копам караван, который останется без сопровождения, и негодяя Догера, который почему-то не счел нужным забрать ключ. Ключ, половина которого торчала в замке зажигания, а вторая осталась валяться в каше из пыли и арбузной мякоти.

– У меня рулевой умирает!

– Тише, тише. Много вас умирает на дорогах каждый год. Не стоит из-за этого кричать.

– Помоги ему. Я сделаю для тебя все, что попросишь.

– Вот и сделай. Я попрошу семь эджей. Золотых, естественно.

– У меня сейчас всего четыре.

– Вот и придешь, когда будет семь.

– Мастер, умоляю вас. Спасите его. Я потом отдам. В два раза больше. В три раза!

– Юноша, я лучший лекарь Плойны. Пойми, я не работаю в долг. Прошу тебя покинуть прием. Меня ждут другие хворающие.

– Мастер, ну помогите! Солнцем вас заклинаю. Предками-байкерами молю. Спасите моего друга… Я буду вам служить. Я заработаю много денег.

– Ага. Сейчас все оставлю и буду работать в долг. Тебя потом заколют на Дороге, а мои деньги пропадут. Я не работаю в долг.

Шура беспокойно топтался на месте, не зная, что же еще сказать.

– Убью, если не поможешь… - прошипел он.

На бледном лице Леммана появился страх. Лекарь попятился назад, за спины двоих огромных бородачей, похожих, словно братья. Те буднично обнажили мечи и приготовились вышвырнуть Шуру из приемной лекаря. Живого или мертвого.

От злобы Шура заскрежетал зубами. Мечи у них большие. Но проворен акинак, его небольшой клинок может превратить эти горы мяса в окровавленную плоть. Да что это изменит для Зага?

Бородачи бесстрастно надвигались на Шуру. На их одинаковых вытянутых лицах не было ожесточения или ненависти. Они просто делали свою работу, за которую им платили.

Шуре очень хотелось сорвать на них свою злость. А потом разгромить эту чистенькую приемную, вскрыть акинаком толстое брюхо и посмотреть на цвет потрохов скряги-лекаря. Сможет ли тот сам себе зашить живот? Но с этими здоровяками все же придется повозиться, а в это время там, в коляске, умирает Заг.

Шура лишь зло сплюнул и быстро покинул приемную Леммана.

Возле мотоцикла сидел Рыжий. Верный пес жалобно лизал бессильно свисающую руку Зага.

Кровь уже не текла изо рта рулевого, но белизна лица не предвещала надежды на исцеление. Дышал он неровно, рывками заглатывая смрадный воздух города. Из горла доносились свистящие хрипы. Безымянный холмик вдоль дороги уже ждал тело рулевого. А душу звали предки-байкеры из Страны Бескрайних Дорог.

Прости, дружище Заг. Не уберег я тебя. Уже ничего не могу для тебя сделать.

Три золотых - вот цена жизни. Проклятые деньги! Стоп. А если продать мотоцикл? За бесценок. Наверняка найдется желающий. И тогда хватит эджей, чтобы лекарь Лемман сделал Загу операцию. Главное, чтобы рулевой остался жив. А мотоцикл они еще раздобудут. Заг, конечно, не одобрит поступок Шуры. Пусть сначала выживет.

И тут Шура вспомнил о еще одной ценной вещи. Магнитофон.

На Торжище Мидриаса можно купить все. Халаты из пестрого рогейнского шелка, штаны и куртки из прочной хэмской кожи, мечи из стали Рэмма, чудные винные бокалы из бримонского стекла, целые стволы ценного северного дуба и поделки из ценного дерева. А всякой кудахтающей да блеющей живности, продуктов, вина и масла, рыбы вяленой, копченой и сырой вообще не счесть.

Шура продавал магнитофон. Вещь многим незнакомую. Удивительную. Дорогую. Продавал за тридцать жалких эджей. Не цена для такого творения, как магнитофон, предмет великой магии жрецов-хранителей.

Прожженный, вальяжный купец наверняка знал настоящую цену этой редкой вещи. Но по купеческой привычке все равно торговался.

– За двадцать эджей заберу.

У Шуры не было времени препираться и ждать лучшего покупателя. Заг умирал. Двадцать - это больше, чем недостающие три.

– Забирай.