Чтение онлайн

И уходить — покуда небо звездное,

И оставлять — покуда мысли мрачные,

И не жалеть — что рано, а что поздно ли,

И не молчать — пусть время неудачное.

И не забыть. Хотя страницы старые

И не на сто — на двести раз исписаны —

Не разобрать Судьбы листы дырявые

И ложь в словах одной забытой истины.

Дорог и троп пройди хоть раз и тысячу —

Миражных лет покров не приоткроется,

А на душе потеря молча высечет:

"Один. Не тот. Не вовремя. Не скроется".

И не уйдет от сумерек сомнения,

А жизнь мелькнет чужой и пестрой ласточкой…

И улетит. Пускай. Теперь уж вам меня

Не обмануть продажно-лживой сказочкой

О чудесах, что редко, но случаются,

Когда в пути мечта змеится лентами…

…А на краю привычно ждать останутся

Лишь жизнь да смерть разменными монетами.**

Когда отзвучал последний аккорд, я оглянулась на Олорина с вопросительно-удивлённым видом. Эльфа я почувствовала сразу, как он пришёл, но прерывать уже начатую песню не захотела.

— Эленсиль…

— Зови меня Лаир.

— Э… кхм… Почту за честь. А я — Виль… Лаир, я понимаю, тебе сейчас грустно и горько…

— К чему ты это говоришь? — когда мне не дают спокойно похандрить, я становлюсь излишне резкой.

— Я хочу рассказать тебе одну историю.

— Расскажи, — кивнула я. Сползла с поваленного дерева, опёрлась о него спиной и прикрыла глаза. — Расскажи. А я послушаю…

— Довольно давно (по крайней мере, по людским меркам) один совсем молодой эльф, которому прочили судьбу Хранителя Леса, влюбился в человеческую девушку, Нешелу. Он был любим и счастлив, и ради любимой ушёл из Леса и поселился среди людей. Вскоре у них родился сын, а потом и красавица-дочь. Но человеческий век не сравнить со временем, отпущенным эльфам, и наступил момент, когда всё ещё юному эльфу пришлось хоронить свою любимую. Эльф боролся с печалью и болью утраты и как мог помогал своим детям, продолжая жить среди людей. Но однажды его дочь погибла — нелепый несчастный случай, что так часто бывает у людей. Эльф похоронил и дочь и, попрощавшись с сыном, вернулся под сень родного Леса, пообещав себе больше никогда не общаться с людьми… А его сын женился, и у него уже тоже есть дети — девочка и мальчик. Только эльф больше не хочет ничего знать о своих внуках… а может, и не знает вообще…

— Раэн? — тихо спросила я, уже зная ответ.

— Да, Арондил Турин'Сулион, наша надежда и опора, как считали многие. Ведь до твоего появления у эльфов было всего два Серебряных мага: Сандариэль Мирэндиль, Хранительница Таурэстэля, и Арондил. Но он не захотел занять полагающийся ему пост, даже когда вернулся обратно в Лес…

— Но… разве Совет не мог настоять на своём? Разве ему не могли приказать? Нынешний Хранитель, например?..

— Мог. Но никто не стал бы. Дело в том, что Серебряные маги — ставленники самой Жизни, и если такой маг принимает решение, значит, оно в этой ситуации самое верное. Редко, очень редко Серебряный маг настаивает на своём — и его решение всегда оказывается единственно верным…

— Бедный Раэн, — вздохнула я. — Наверняка, никто никогда не упрекал его вслух, но все в душе думали, что он делает не то, что нужно, и не так, как нужно…

— Да… наверное, — кивнул Виль.

Я снова вздохнула, слушая журчание ручейка — такое же радостное, каким оно было сегодня утром, и каким будет завтра… Грусть и обида отступили, оставив только желание ни за что больше не появляться в Лесу.

— Виль… а почему у тебя такое имя?

— "Небо"? — эльф улыбнулся. — Я Воздушный, небо — моя стихия, бескрайняя и вольная… А у тебя почему?

— Потому что Лаир — это буквальный перевод "Светланы"… Слушай, а когда у вас нет на примете подходящего Серебряного мага, кто становится Хранителем Леса?

— Тот, у кого сильнее будет Сила Жизни.

— А голубые волосы Лориэна… то есть бывшего Хранителя?..

— Хранителя Аманхиля? Означают, что он одинаково предрасположен к Стихиям Жизни и Воздуха.

— Подожди! В Лесу сейчас новый Хранитель, так? А ты упоминал ещё какую-то Хранительницу… — я, похоже, окончательно запуталась в той куче информации, которую на меня сегодня вывалили.

— Ну как же?.. Новый Хранитель появился в Аманхиле, вместо Аллориэнтарэля. А Сандариэль — Хранительница Таурэстэля. А мой Лес — Диндаэрон, — вообще сейчас без Хранителя.

— Стоп-стоп-стоп!!! А сколько всего эльфийских Лесов?..

— Сейчас — три. Раньше, говорят, был только один, и он находился очень далеко отсюда, аж за морем…

— Та-а-ак… Брейк! На сегодня информации достаточно! Вон, темнеет уже, да и кушать хочется… — прервала эльфа я, про себя добавив: "Ещё чуть-чуть, и у меня крыша поедет. Или черепица расплавится…"

Глава 4. В гостях у троллей и не только

Я лежала на кровати, задумчиво глядя в распахнутое окно. Мягкие голубоватые предрассветные сумерки дышали прохладой. Тагир ещё спал, пристроившись в углу на полу. Эльф ушёл спать к себе в Лес, который оказался в двух часах ходьбы от охотничьего домика. Я же, похоже, за прошедшие двое суток выспалась на неделю вперёд, и теперь задумчиво вспоминала вчерашний вечер, прошедший будто в тумане. Помню, были разговоры, споры и даже обсуждение моей дальшейшей судьбы, из чего я смогла вспомнить только своё "В Лесу больше никогда не появлюсь!!!" и Виля "В любом Лесу? Или только в Аманхиле?", причём голос эльфа был ехидный, а глаза — донельзя серьёзные…

Ах да, Тагир с Вилем собирались послезавтра (вернее, уже завтра) ехать в какой-то там город, на ярмарку, и звали меня с собой. Ехать, или нет? Наверное, ехать. Что я тут буду делать, если останусь одна? Разве что приду на поклон к отцу Горша и попрошусь навеки поселиться. Нет, такой вариант меня не устраивает… Значит, решено, еду. Себя посмотреть, мир показать. Только перед отъездом надо бы всё же сходить в гости к троллям, а то невежливо получается — они меня приглашают, приглашают…

Горш ждал, где мы и договаривались. Я с ходу сообщила ему, что завтра уезжаю, и пришла попрощаться. Тролль загрустил. Но когда я добавила, что на это у меня есть целый день, он повеселел и предложил погулять немного, а потом сходить к нему в гости. Конечно, я согласилась, иначе зачем весь этот спектакль устраивала?

Мы гуляли, почти не разговаривая, и понимали, что видимся, скорее всего, в последний раз. Я подарила Горшу бусы из цветных камушков, которое мне вручил шаман лохматиков-тильяньви. Они ему пришлись в самый раз — одевались всего лишь в четыре ряда. Горш долго мялся, а потом всё-таки вручил мне небольшой (с мой кулак), самый обычный с виду серый камень.

— Это мой Камень Души, — застенчиво сказал тролль. — Прими?

— А что он значит? — наученная горьким опытом, я теперь опасалась принимать подарки, имеющие большую ценность. А судя по голосу Горша, этот камень — из таких…