Чтение онлайн

— И в ресторанах вы тоже накапливаете счета?

— Что вы, нет, — замахал он руками. — Вы ведь велели мне быть экономным, так что я только нанял двух поваров, трех мойщиков посуды, прачку и шеф-повара. Им много денег не нужно. Побольше еды на вынос — вот и все.

— Послушайте, ведь эта девушка в регистратуре будет уводить ваших пациентов к своему отцу. А его сынок, когда сюда приедет…

— О, я хочу обучать его целлологии! — Глаза Правда вдруг засияли. — Офицер Грис, мне кажется, я смогу избавить весь этот район от туберкулеза и трахомы! А там возьмусь и за всю Турцию! А там и за весь Средний…

— Доктор Бителсфендер! — выпалил я. — Очевидно, вы не прошли курс по финансовому образованию. Доктор Джайрент Слахб часто говаривал: «Где бы, черт побери, оказалась целлология без денег?» Вот так-то!

— Но ведь она же все-таки пыталась взять с вас плату за прием, — слабо защищался Прахд.

Я сел.

— Прахд, мне кажется, что вы плохо разбираетесь в явлениях жизни и нуждаетесь в существенной ориентации. Вас должны интересовать не те деньги, что можно взять у меня, а те, что для меня, юный доктор Прахд. — Он выглядел ошарашенным. В таких вещах я человек сообразительный. — Чтобы я мог финансировать избавление от болезней, — добавил я.

И тут глаза его восторженно засияли.

— Тогда хорошо, что я заказал две новые машины «скорой помощи» и нанял водителей.

Боги! О некоторых вещах говорить с ним было бесполезно — он слишком туп. Я выхватил из кармана список, переданный мне Джимми.

— Вот вам две сотни имен. В этом списке вы найдете номера их телефонов. Они в Париже, Нью-Йорке, Лас-Вегасе, Рио и Бог знает где еще. Договоритесь с ними о графике посещения нашей больницы — по паре дюжин за один раз — и беритесь за дела!

Он взял у меня список. Вид у него был сконфуженный.

— Ну, что еще — что вам непонятно?

— Я не знаю, как звонить по одному из этих телефонов!

Я выхватил у него список и снова положил в карман. Сразу было видно, что с ним каши не сваришь.

— Сделаю это сам!

Я открыл дверь, собираясь выйти.

— Вам на виллу не обязательно идти пешком! — крикнул он мне вдогонку. — Вас отвезут на моей машине!

И, чтоб ему провалиться, на подъездной дороге я увидел новенький автобус и шофера в форме, который услужливо открыл для меня дверцу, спрашивая:

— Куда желаете, Султан-бей?

Я сказал ему, чтобы он проваливал ко всем мусульманским чертям, и зашагал на виллу пешком. Это им будет наукой!

Ходьба остудила мой пыл. Я размышлял: у Прахда деньги утекают рекой, а поступает — ни (…)! Что делать со списком? Международные телефонные разговоры прослушиваются Агентством национальной безопасности. Отсюда звонить, наверное, безрассудно: это может навести на след наемных убийц или даже специалистов «мокрых дел» из ЦРУ, что еще хуже, а я за этот вечер наемными убийцами сыт по горло. И тут я придумал, что делать. Я написал четкие указания: использовать посыльных и ни в коем случае не пользоваться телефонами. Я написал именно то, что следует делать. Закодировав все это, и списки тоже, я побежал по длинному туннелю в офис Фахта.

— Отправить это в нашу организацию в Нью-Йорке, — приказал я, — и немедленно!

— Надеюсь, Султан-бей, вы знаете, что делаете, — сказал он, взяв бумаги. — У нас уже и так столько переполоха, что ни в какие ворота не лезет. Совсем недавно в городе стреляли. Мне только что позвонили. А где были вы?

— В баре, пил коку и могу это доказать.

— Не сомневаюсь, что можете.

Но все же он отнес список к своему аппарату и послал его куда требовалось.

Но с неба моей злосчастной судьбы капать на меня еще не перестало. Когда я уже собрался уйти, Фахт-бей сказал:

— У вас в арестантских камерах есть еще один заключенный. Сегодня днем из публичного дома в Стамбуле звонил капитан Больц. Он сказал мне, что имеет приказ увезти его с собой назад, и велел на всякий случай заковать его еще в одни цепи.

Тик-Так! О боги, неужели долг никогда не перестанет изводить нас?

— Хорошо, — сказал я раздраженно. — Пойду сейчас поговорю с ним.

Я вышел. Машины у меня не было, поэтому я пошел пешком к баракам археологов, хотя вечер был очень холодным. Я разыскал дежурного офицера, и мы вошли в ангар. У камеры он спросил:

— Мне остаться? Его привели сюда в цепях — должно быть, он довольно буйный.

Вот и появилась возможность показать, насколько я мужественный.

— Я с ним справлюсь. Я вооружен до зубов.

Офицер открыл дверь камеры и ушел. Я включил освещение. Тик-Так проснулся, увидел меня и заплакал. У него был прилично помятый вид.

— Шесть кошмарных недель в этом кошмарном звездолете, с этим кошмарным экипажем мерзавцев, которые все лезут и лезут к тебе, — проныл он. — А теперь и вы! — Слезы так и струились по его красивой мордашке.

Я влепил ему пощечину. Терпеть не могу гомиков. Меня от них тошнить начинает. Сама мысль о двух мужчинах, занимающихся любовью, может заставить меня позеленеть!

— У меня две открытки, — сказал я. — Одна для тебя, а другая — для Милашки. Если вы по возвращении не пошлете их по почте, ваших матерей убьют.

Ручьи слез превратились в реки.

— Поэтому, если хочешь, чтобы эти открытки продолжали поддерживать «волшебную» почту, — продолжал я, — ты перестанешь хлюпать и расскажешь мне все — четко и ясно.

Он попросил разрешения сходить в туалет. В арестантской камере не слишком-то много возможностей для личного уединения, поэтому мне пришлось повернуться к нему спиной.

Наконец он взял себя в руки — то есть, сидя на каменном выступе, всхлипывал, отчего вздрагивало все тело. Наконец он успокоился.