Чтение онлайн

— А как же наше главное условие, «чтобы никто ничего не знал»? — Всполошился я на эту «гениальную» отцовскую идею.

— Не переживай, сын, придумаю, на какой козе к нему подкатить, чтобы все шито-крыто получилось, — успокоил меня родитель.

Все совсем уж избежать неприятного разговора о моем чрезмерном риске у меня не получилось. А просто бабушка вместе со всем остальным нашим семейством домой вернулась. Сразу же и напомнила отцу о просчетах в моем воспитании. Я даже обиделся на нее немного.

И вы только не подумайте ничего такого, физических мер воздействия ко мне никто, конечно же, применять не стал. Но все же о необходимости мер предосторожности высказали. И бабушка, и отец, и мать, и даже Настена. Один только Никита, слушая их вопли, улыбался и пускал слюнявые пузыри, а потом вдруг завизжал громко и вполне отчетливо произнес: «Саса» — следом за сестренкой повторил мое имя. Вот так и получилось, что первым словом в жизни моего младшего братишки оказалось мое имя. Кстати, распекание меня, провинившегося, и всяческие попреки после этого эпического события сразу же прекратились. Женщины начали с ним тетешкаться, а я поспешил удалиться в чулан. Во-первых, посмотреть, сохранилась ли еще там моя бумажная «консерва», а во-вторых, для надежности, чтобы уж точно все разговоры о моей неосторожности надежно прекратились.

Кстати, бумажный рулончик на полочке так и лежал себе без всяких изменений. Я первоначально нацелился было на эксперимент с извлечением из него исчезнувшего в результате прошлых моих опытов содержимого, но потом так и оставил лежать дальше. Знание о времени, в течение которого действовало «внутреннее пространство», тоже было очень интересным и важным. А для экспериментов с извлечением я еще что-нибудь в эти рулончики закатаю.…Ну, если у меня получится успешно повторить этот мой эксперимент, конечно.

Повторить получилось. И домашние меня даже и не упрекали в безрассудстве и пренебрежении собственной безопасностью. Ну… почти. С некоторым трудом, но удалось их убедить, что процесс изготовления бумажных пространственных хранилищ почти отлажен. Немаловажную роль тут еще сыграло то, что накопитель из зеленого камня (я так и не выяснил его наименование) для подпитки защищающих мое сознание ментальных духов оказался полон. А, просто, при отъезде в начале недели сообщил бабушке, что потратил из него ману, так она и сама свой резерв туда регулярно сливала, и родителей к этому же пристроила, и даже Настена, хоть помаленьку, но тоже поучаствовала. Благо еще, в накопители-пирамидки для артефакта-рассеивателя дополнительной маны для пополнения их заряда пока не требовалось: основную зеленую часть магических растений бабуля всего пару недель как срезала для переработки, пока еще снова отрастут.

Под почти медитативный процесс перерисовывания с альбомных листов уже скопированных печатей заодно и отцу поведал, каким-таким образом мне в руки попал столь ценный и неимоверно редкий в нашей местности артефакт.

— Не вздумай сам в эти карточные игры начать играть! — Как-то очень сурово и категорично потребовал родитель, узнав о конфузе моих одноклассников. — Если кто-нибудь из твоих противников за карточным столом владеет магией иллюзий, выиграть у него практически невозможно.

— Они из «Азиков», профильное направление изучаемой магии, почти наверняка, это боевая магия, — скорее чисто для проформы, чем реально попытался я противоречить.

— Так то профильное, — немедленно разбил мои доводы мой умудренный жизнью родитель, — большинство магов ведь в той или иной степени изучают параллельно основному еще и одно или два дополнительных. Вот как я, например, плюсом к стихиям и конкретно магии воздуха еще добываю дополнительные заклинания из магии звука. Да и не нужны для шулерства в карты такие уж сильно сложные заклинания. В то же Красное-Черное, которое ты упомянул, вполне себе первоуровневого заклинания подмены цвета будет достаточно. Особенно, если не давать сопернику сосредотачиваться на созерцании цвета масти надолго. А при достаточной ловкости рук так и вовсе никакой магии может не потребоваться.

И, заметив мое немного скептическое выражение лица, поинтересовался у бабушки:

— Ма, помнится, у тебя раньше в серванте карты лежали, не дашь их мне ненадолго, чтобы вправить мозги этому маловерному.

Хех, я даже на время свою возню с начертанием пространственных печатей на время отложил, настолько оказались интересны карточные фокусы. Реально фокусы! Как я ни старался, а заметить использование отцом маны для их создания мне не удалось. При том, что, перемешав колоду, он запросто раздавал себе трех-четырех тузов кряду или этак картинно выкладывал наборы карт одной масти в порядке возрастания. Еще и вслух комментировал, карту какого достоинства и какой масти он сейчас откроет.

И фокус с изменением цвета масти отец мне тоже показал. А потом, подняв карты, скинутые в отбой, вполне наглядно продемонстрировал, что из четырех карт, вроде как, зафиксированной мной червоной, красной масти, три оказались пиками и крестями. И, кстати, хоть тут и заведомо использовалась магия иллюзий, самого факта применения магии я не уловил тоже. А просто у отца и этот момент оказался натренирован, к тому же конкретно первоуровневое заклинание магии иллюзий собственно маны для своего выполнения требовало совсем мало.

— А чем еще долгими вечерами после работы на раскопках было заниматься? Вот и мастрячились в карты, кто как мог, раскрывая потом для публики свои умения, — прокомментировал мой многогранный родитель эти свои очень неоднозначные умения.

— А меня научишь? — Тут же немедленно отреагировал я. Даже возня с изготовлением и испытание бумажных пространственных консерв показалась в тот момент мне не такой интересной.

Впрочем, времени в этот раз хватило на все. Не зря я, задвинув урок, прикатил в эту неделю домой на день раньше. И целых четыре свитка с помещенными внутрь предметами смог изготовить. Кстати, завершить создание бумажного амулета оказалось совсем не сложно, нужно было просто совместить край печати, нарисованной с одной стороны свитка с краем печати с противоположного края. И тем же самым экспериментальным путем удалось выяснить, что для извлечения потом «законсервированных» во внутреннее пространство предметов достаточно свиток просто развернуть. Бумага свитка при этом истлевала буквально в руках, не оставляя возможным подражателям ни шанса на успех, а предметы, извлеченные из внутреннего пространства, появлялись на свет целенькими и невредимыми. Еще и в результате этих экспериментов смогли определить, что количество запечатываемых внутрь свитка предметов зависит исключительно от размеров нарисованных на бумаге печатей — чем больше по протяженности их края, тем больший объем запечатываемого пространства. И данный объем совершенно не зависит ни от веса самих предметов, ни от вложенной в рунную печать маны.

…От количества вложенной маны зависело время сохранности самого свитка, но это мы выяснили уже чуть позднее.

На изучение же отцовских карточных фокусов у меня оставался еще весь день в воскресенье, до самого вечера. Не сказать, чтобы за один единственный день я вдруг стал в одночасье самым настоящим карточным шулером, но… ведь и стольный город Владимир не сразу строился.

Хех, зря я рассчитывал, что наш «не от мира сего» преподаватель не заметит моего прогула. Заметил, да еще как. И отрабатывать заставил. День рождения нашего горячо любимого императора на кону, для праздничного украшения фойе на входе в учебный корпус рабочие руки потребовались. Этот выпавший из моего свободного времени вечер, в сочетании с дошедшей до меня очередью вечернего и ночного дежурства в общежитии, мне все расписание моего самостоятельного обучения перековеркал. Учитывая, что и пропущенное вместе с уроком заклинание нужно было непременно выучить, да еще и вмененное в обязанность посещение хотя бы раз за эту же неделю клуба ритуалистики, мне вдруг резко стало не до прогулок по городу. Чувствую, Аленка на эту мою пропажу может сильно обидеться… или нет. В конце концов, она ведь тоже время от времени от моих приглашений на прогулки по Вятску отказывается.