Чтение онлайн

И, кстати, только к самому концу своего обратного пути до меня дошла вся абсурдность ситуации с шумными попутчиками. Не понимаете? Все дело в том самом заклинании, которое я пытался перенять от своего родителя. То самое, которое полностью защищает от распространения звуков. Вот, спрашивается, что мешало отцу это же самое заклинание повесить вокруг спальных мест наших чрезмерно шумных соседей? Хех, похоже, его заявление о пользе неблагоприятных условий для моего обучения нужно было воспринимать буквально. Кремень-человек! Ради моего обучения и сам практически полдороги мучился.

М-да! Как же неудачно-то у меня выходит со временем! — Кажется, я даже скривился от огорчения. Судя по стрелкам часов на здании Вятского вокзала, пригодный поезд, который мог довезти меня до родной Бугульчи, вот только-только отчалил. И нет, разумеется, полтора десятка верст я смогу пройти и своими ногами, но по уши занятый отработкой магического заклинания я ж со вчерашнего обеда ничего не ел. Не до того было. Зато буквально в этот вот момент осознания, что знакомство с бабушкиными блинчиками у меня откладывается, почти угасший было голод вспыхнул во мне с удвоенной силой.

Впрочем, если не считать еще одну задержку на пути к дому, это состояние голода — проблема, прямо скажем, совсем невеликая. Во всяком случае, не в Вятске. Я ж тут, на привокзальной территории, можно сказать, ощущаю себя практически местным обитателем. Ну, или не местным… но, во всяком случае, в то же здание вокзала, чтобы перекусить там в местной ресторации, уж точно не пойду. Кроме иностранного названия тамошняя забегаловка отличается разве что регулярными попытками подсунуть своим посетителям блюда из, скажем так, не совсем свежих продуктов. Ну, и еще у них минимум вдвое завышенные цены. А чего стесняться, если основные клиенты тут — это транзитные пассажиры, не имеющие времени на поиск других, более приличных мест питания.

Однако ж, я-то не транзитный пассажир, меня риск отстать от своего поезда отнюдь не пугает. Потому, мысленно махнув рукой в сторону чрезмерно обнаглевших вокзальных работников ножа и поварешки, я зашагал в сторону ближайших городских строений. Есть там, среди двухэтажных многоквартирных домиков, с обитающими в них работниками железной дороги, одна очень замечательная харчевня.

Уф! Как же я, оказывается, был голоден! От одного вдыхания растекающихся далеко по округе аппетитных ароматов у меня остро засосало под ложечкой. Не помня себя, я влетел в небольшой, почти безлюдный по этому времени суток зал и заказал себе сразу двойную порцию жаркого по-домашнему. И таки не смейтесь: при очень-очень приличных размерах здешней одной порции, чтобы съесть еще и вторую, нужно быть реально очень сильно голодным человеком.

С удвоенной порцией предложенного мне угощения я справился. Правда чувствовал себя к тому моменту, когда пришла пора расплаты, малость потяжелевшим и объевшимся. Но это все лучше, чем совершенно неожиданно приключившийся со мной приступ волчьего голода.…А лишняя еда, временно застрявшая у меня комом прямо под горлом, пока я буду вышагивать по проселочной дороге до нашей Бугульчи, еще непременно утрясется….

Осоловевший, а потому сильно замедленный от внезапного переедания я вывалился из заведения общественного питания обратно на улицу.

— Стоять, паря, ты что ли не знаешь, что за прогулки по чужому району надо платить? — Вдруг услышал я прямо возле уха неприятный, какой-то дребезжащий мужской голос.

Оглянулся. М-да, вот уж точно, переедание до добра не доводит. Занятый своими сугубо внутренними проблемами я как-то напрочь упустил окружающую действительность, и некоторые ее представители вот так вот решили напомнить мне о себе. Моего небольшого замедления с принятием решения хватило, чтобы троица парней, лет пятнадцати-шестнадцати на вид, недобро ухмыляясь, мгновенно меня обступила со всех сторон. И ладно бы просто обступила. Очень уж мне не понравились ножички, блеснувшие солнечными зайчиками у них в руках. И ведь сколько раз проходил тут раньше, все всегда проходило нормально!

— Ну, так что, залетный, сам отдашь свои вещички, или нам придется собирать их с твоего еще теплого трупа? — Продолжил нагнетать обстановку по-видимому главарь этой шайки.

— И куртку снимай, телепень, на мне она будет смотреться гораздо басче, — вторил своему приятелю еще один из грабителей.

А вот, собственно, и причина, почему раньше здесь на меня никто не нападал. Куртка! Точнее, то, что на мне было вместо куртки надето раньше. Даже самые тупые и свирепые душегубы и грабители трижды подумают, прежде чем что-то предъявлять ученику магической гимназии. Я ж раньше всегда тут бродил именно в форме гимназиста.

…Только теперь, пожалуй, объявлять о своей принадлежности к магическому сословию будет для меня несколько опрометчиво. А просто эти балбесы запросто с испуга могут и воспользоваться своими ножичками. И никакая магия мне в таком случае не поможет. Во-первых, на три файербола разом мне моей маны может не хватить, а во-вторых, кто ж мне даст времени, чтобы их намагичить? Ножики, да еще в умелых руках, на расстоянии меньше сажени, пожалуй, окажутся пострашнее, чем магия гимназиста-недоучки.

Все эти размышления промелькнули в моей голове в мгновение ока. А уже в следующее мгновение я принялся стягивать с плеча висящий там на лямках рюкзак:

— Только ничего мне не делайте, дяденьки, я сам все отдам. Вот, пожалуйста, мой кошелек… — даже самому противен стал мой блеющий голосок, когда я судорожными движениями принялся стягивать захлестнувшую горловину мешка лямку. — Тут у меня немного, конечно, семь рублей мелочью….

Ага, есть! Смог запустить в открывшуюся горловину сразу обе свои ладони, крепко обхватив обе сушеных тыковки, к счастью оказавшиеся после последней моей укладки содержимого на самой поверхности. Теперь-то уж точно все шансы будут на моей стороне.

— Ну, что замер, болезный? Помочь тебе? — Поторопил меня, замершего, самый говорливый из троицы. — Так это я мигом. Пощекочу тебе печенку.

— Уф! Вот уж, вряд ли!.. — Выдохнул я с облегчением, почувствовав, как два обитавших в своих тыковках духа взмыли оттуда, каждый к своей цели. — Трудно щекотать чью-то печень переломанными руками.

Одновременно с этими самыми словами, наложив на себя усиливающие заклинание, я и сам перешел к действиям. Не то, чтобы лично подраться вдруг захотелось, но у меня же в моем рюкзаке против трех нарисовавшихся врагов в наличии имелось всего два духа: один мой, водяной, и еще один, воздушный, переданный перед самой поездкой мне моей бабушкой. Сказала, что себе это обычная практика, когда учитель передает своему ученику одного из имеющихся в его распоряжении контрактных духов. Она, мол, еще одного какого-нибудь среднего духа себе без труда призовет. Так что, дополнительно усилив и ускорив себя заклинанием, я просто врезал со всей силы кулаком по руке главаря, в которой он сжимал свой нож. Со вполне предсказуемым результатом. С легким хрустом запястье противника выгнулось набекрень, и нож посверкивающей рыбкой со звоном полетел на тротуар.