Чтение онлайн

— Ты поэтому… помог мне той ночью? — прошептала Мийа.

Я кивнул, закрыв глаза.

— Потому что, когда она нуждалась в помощи… никого не было рядом. — Я почувствовал, как Мийа коснулась меня, и внезапно мне пришлось собрать все силы, чтобы держать себя в руках. — Я потерял свой дар. Я жил долгое время как… человек.

Пока меня не подобрали на улице легионеры ФТУ. И внезапно я попал из дешевой ночлежки в грязных трущобах прямо в мир мечты. Они обещали мне браслет с опознавательной лентой, будущее, жизнь, о которой я и думать не мечтал, если я соглашусь с ними сотрудничать.

Они подлечили меня и подчистили мозги, чтобы я мог функционировать как псион. Я был телепатом, и ничем больше, но я был хорошим телепатом… У меня наконец-то оказалось что-то, чем можно гордиться, то, что было действительно моим и что, как думал я, никто не сможет отобрать у меня.

Но все-таки мне пришлось с этим расстаться.

Управление собрало кучку изгоев и обеспечило им реабилитационный курс вовсе не по доброте душевной. Несколько кораблестроительных корпораций наняли псиона-террориста, которого ФТУ знало как Квиксилвера [1] , чтобы лишить ФТУ доступа к телхассиуму. Кристаллы этого минерала были самым весомым козырем Федерации. Люди еще не научились синтезировать подобный материал с суперплотной молекулярной структурой, пригодной для хранения информации непостижимого объема. Благодаря телхассиуму стали возможны межзвездные полеты дальностью в десятки и сотни световых лет, что давало ФТУ преимущество перед независимыми картелями. Квиксилвер оправдывал свое имя.

Федералы никак не могли добраться до Квиксилвера. Так что они решили вышибить клин клином, послав на его поиски группу изгоев-самоубийц. Я был в их числе.

Мы остановили его. Но чтобы сделать это, я должен был убить его. — Я слушал свои слова, такие же пустые сейчас, как то место в моей голове, где взорвался мозг Квиксилвера и заблокировал мои пси-способности. — И никто уже не может сделать меня прежним. Вот почему я… закрыт. — Я прикоснулся к своей голове и внезапно вспомнил Киссиндру. Город на другой стороне реки казался отдаленным на несколько световых лет и продолжал удаляться.

Мийа глубоко вздохнула, словно, слушая меня, забыла, что нужно дышать. Ее пальцы нервно перебирали воротник плаща. Я поймал ее взгляд и долго смотрел ей в глаза, прежде чем опустил голову. Потом достал камфору, положил ее в рот и посмотрел на Наох. Ее лицо тоже изменилось, но уже по-другому. Интересно, остались ли у нее вообще эмоции, не сдобренные гневом и не присыпанные горечью?

— Это они с тобой сделали? — Она коснулась головы. — Земляне?

Я, колеблясь, кивнул, не будучи уверен в том, что я действительно хочу так думать, хотя какая-то часть меня непрестанно желала этого.

— Как же ты можешь и теперь жить среди них?

— Мне больше ничего не остается. — Это не было полной правдой. Я знал, что никогда не буду винить всю человеческую расу в том, что со мной произошло.

Я сделал выбор, когда убил Квиксилвера, и при этом он был единственным, кто направил мне в голову пистолет. Я убил его, чтобы спасти свою жизнь… и жизнь Джули Та Минг, которая тогда значила для меня больше, чем моя. Вера в то, что у меня был выбор и я принял правильное решение, была единственной надеждой на то, что дар когда-нибудь вернется ко мне. Но сейчас это казалось настолько далеким, как сияющая громада Тау Ривертона. Я сказал Наох: — Для меня нет места среди народа моей матери. Если я и нуждался в доказательствах, то здесь их оказалось вполне достаточно.

— Ошибаешься. Ты принадлежишь нам… — сказала Мийа, поддавшись внезапному порыву. Она взглянула на Наох. Та не двигалась, ее рот был сжат, но она не отрицала сказанного Мийей. — Совет не говорит от лица нашего народа. И никогда не говорил. — Мийа снова обернулась ко мне. — Они причинили тебе столько боли, сколько любому гидрану, столько же, сколько Джеби.

— Я не жертва. — Кровь бросилась мне в лицо, я вспомнил, что говорила Киссиндра этой же ночью. — Каждый день своего существования после того, как умерла мать, я боролся за право жить дальше. И каждый день побеждал… — Мой голос сорвался, я не закончил фразу. Мийа смотрела на меня, склонив голову набок, как они делают всегда, когда чего-то не понимают. — Я не беспомощен.

— Ты одинок, — сказала она с неподдельным ужасом. Не знаю, было ли это ответом или просто другой постановкой вопроса. — Так не должно быть. — Она потянулась ко мне и остановилась, не дотронувшись.

Я перевел взгляд с нее на Наох, потом на отдаленные тени, наблюдающие за нами из темноты.

— У меня нет ненависти к человечеству.

— У меня тоже, — пробормотала Мийа. Но она говорила это не для Наох. — Мы уходим отсюда, — сказала она громко, чтобы предупредить меня за секунду до того, как их мысли утащили меня в водоворот совершеннейшей темноты.

Мы оказались там, откуда стартовали — в холодном доме, где они держали Джеби. Тут были Сорал и Тиен, а также двое других членов ДНО. На этот раз, кажется, они нас ожидали. Окинув нас взглядами, они продолжали разговор, жестикулируя и тыкая воздух пальцами, и там, куда они указывали, в воздухе потрескивали электрические разряды. Одна из гидранок висела в воздухе — ее ноги были скрещены, она сидела как бы на полу, буквально поставив себя выше других.

Таку, с которым они развлекались раньше, мирно спал в стенной нише, спрятав голову под крыло. Мийа посмотрела на забавы спорящих и нахмурилась.

— Прекратите! — К ней повернулись лица, на которых были написаны разные эмоции — от удивления до чувства вины. Левитирующая девушка медленно опустилась на пол, один мужчина попросту исчез.

— Что дурного в том, что они делали? — спросил я Мийю.

— Лагра. Показуха, — раздраженно пробормотала она, соскальзывая на стандарт, словно не желая быть услышанной. — Растрачивание дара попусту. Тупое, опасное использование его, словно бессмысленную копилку фокусов. Словно… словно… — Она замолчала, не найдя этому аналогии в языке людей.

— Я понял, — сказал я мягко и посмотрел в сторону комнаты, где спал Джеби. — Что ты имела в виду, когда говорила о Джеби? — спросил я. — Что они с ним сделали? — Мне дали понять, что Тау использовала все, что только могла, чтобы помочь его родителям исправить изъяны ребенка, даже позволила Мийе зайти довольно далеко в кейретсу, и она предала их. И еще я вспомнил затравленное выражение на лицах родителей Джеби, когда они решили, что их зажали между телепатом и бюрократами, от которых зависела их жизнь.