Чтение онлайн

Из-за поворота навстречу нам вывернула нестройная группа конных татар. Группа-то потрепана, многие без щитов, а у кого и расколоты. Завидев нас, они стали осаживать лошадей и разворачиваться. Явно настроены убегать, а не принять бой.

А у нас кровь кипела, поэтому пришпорили коней. Догнали — все-таки татарские кони уже выдохлись, а у нас застоялись, и потому несли нас легко.

Мы начали рубить тех, кого догнали. Собственно, это был не бой, а избиение. Многих порубили, но когда береговая полоса перешла в луг, татары рассыпались по нему, уходя от погони поодиночке.

— Стой! Прекратить преследование!

Мы и так уже отдалились от лагеря на пять- семь верст. И еще вопрос — не появятся ли новые татарские группы. За одиночками будем гоняться — все силы распылим.

Возвращаясь обратно, бойцы соскакивали с коней и забирали оружие у убитых.

Ко мне подскакал один из конного десятка — не моего — молодого боярина.

— Воевода, посмотри, что я нашел. — И протянул мне небольшой мешок в четверть пуда весом. Я развязал его — монеты, серьги, ожерелья, цепочки. Успел награбить, гад!

Когда приехали в лагерь, я собрал бояр и поделил ценности. Пусть сами своим людям раздадут. Трофей — никуда не денешься! В казну взятое на саблю не сдают. Государю достаются в войне взятые города и завоеванные земли, а уж воинам — все, что у чужеземцев представляло ценность и что можно унести в руках или увезти на лошади. Пленных у нас не было, а — тоже товар неплохой. Русские выкупали у татар своих воинов, татары у нас — своих.

Подобранное у убитых татар оружие, щиты и прочее железо тоже поделим, но уже после похода. В основном железо у татар неважное, но, случается, попадаются просто удивительные сабли персидской работы — с отличными клинками, Удобными рукоятями, инкрустированными самоцветами, в богато отделанных ножнах.

Возле каждого боярина собрались его люди, начался оживленный дележ ценностей.

Внезапно его прервал ворвавшийся в лагерь посыльный. Он осадил коня в двух шагах от меня.

— Воевода, обоз татарский недалече!

— Где?

— За холмами.

— Охрана велика ли?

— Десятка два. Подвод груженых с полсотни будет, пленных гонят.

Насчет обоза я бы еще подумал, а вот невольники? Надо освобождать!

— По коням! — закричал я. — Показывай дорогу.

Не успев толком передохнуть, ратники садились в седла, и вскоре полторы сотни конных уже мчались во весь опор. Всех конных я брать не стал, а пешцы так и остались в лагере.

Вдали, у опушки леса, показался обоз. Завидев нас, часть татар бросились наутек, но большинство из них — всадников пятнадцать — решили вступить с нами в бой, практически не имея шансов на победу. Самое гнусное — несколько крымчаков принялись рубить связанных беззащитных пленных.

Я махнул рукой Денисию:

— Видишь непотребство? Займись ими, пленных надо сохранить. Если кого из татар возьмешь живыми — совсем хорошо будет.

Удивился боярин, но слова не сказал, махнул своим конникам рукой и, забирая вправо, помчался к обозу. Крымчаки, по своему обыкновению — издалека, — начали стрелять из луков.

— Десяток! Стой!

Мои остановились как вкопанные.

— Из мушкетов — товсь! Огонь!

Громыхнул нестройный залп.

Когда рассеялся дым, воевать было не с кем. Кони бились в агонии, а поверженные татары лежали на земле. Лишь один конный нахлестывал лошадь, счастливо избежав картечи.

Конники бросились к обозу, уже захваченному десятком Денисия. Молодцы его пару крымчаков зарубили, еще двое были ранены легко и захвачены в плен.

Вообще-то захватить крымчака в плен — нелегко. Как правило, они до последнего отчаянно сопротивляются — саблей, палкой, зубами. Малодушных после боя сородичи наказывали, часто смертью.

Я направился к невольникам.

— Развяжите пленных, — распорядился я.

Ратники соскочили с коней, вмиг порвали веревки. Бывшие пленники, среди которых были молодые женщины и мужчины, окружили воинов и стали благодарить.

— Отдаю вам на расправу крымчаков, делайте с ними, что хотите.

Измученные, со сбитыми в кровь ногами, люди — и откуда только силы взялись? — накинулись на мучителей. Били руками, подобранными камнями, ногами, кусали. Несколько Минут — и вместо двух пленных лежали два рас- терзанных, окровавленных тела. Вместо лиц — кровавое месиво.

— Так должно быть с каждым, кто на нашу землю с мечом придет, — крикнул я. — Забирайте с обоза съестное, можете покушать и возвращайтесь по домам.

Изголодавшиеся и усталые люди побрели к обозу.

Ратники шустро переворошили подводы. Еду — сыр, репу, муку — раздавали бывшим пленным. Остальное — трофей моих воинов. Мой десяток собрал оружие у убитых крымчаков.

Ратники распределились по подводам и погнали обоз в лагерь.

«Веселый», однако, сегодня выдался денек — с утра крымчаков побили, сейчас обоз захватили…

Когда ехали в лагерь, Денисий мечтательно сказал:

— Такая война по мне — обозы отбивать!

— Это не война! — зыкнул я. — Война была, когда наскок татар отбивали. А это — взятие трофеев.

Боярин оживился:

— Как трофеи делить будем?

— По справедливости.

В лагере мы пересчитали подводы и, не глядя, что в них, распределили подводы между боярами, по жребию, а те уж — людям своим передавали.

Ратники с интересом стали рыться в захваченных вещах. Трофеи на войне всегда привлекали воинов. Да и как им не снискать интереса? Обеспечивал всем необходимым — кормил, поил, обувал, вооружал, давал крышу над головой боярин, чьими боевыми холопами они были. Но ведь хотелось каждому холопу иметь еще что-то и в личном владении! А кроме того, жизнь холопа в боевом походе не всегда бывала длинной, иногда — до первого боя, и зависела от боевой выучки ратника.