Чтение онлайн

— Ника? — отвлек меня от размышлений голос подруги.

— Прекрасно, — улыбнулась в ответ. — Только есть хочется. Помнится, там у нас где-то холодец был? И огурчики соленые. И тортик.

— Ты уж определись, — хмыкнул Егор.

Он настороженно наблюдал за мной, готовый в любую минуту кинуться на помощь. Паникер…

— Все хочу! У меня зверский аппетит. Инга, ты со мной?

Я посмотрела на подругу. Та кинула взгляд на моего мужа и впервые я не заметила в ее глазах отблеска былого чувства. Слава богу! Кажется, Брягинцев своего добился, и Инга сумела разобраться в собственных привязанностях. Она ведь умная и честная, просто, жизнь ее не баловала, а Егор… В нем так много силы и доброты, что любой захочет быть с ним рядом, купаться в тепле его внимания, ощущать заботу и поддержку. Вот Инга и потянулась, путая настоящую любовь с желанием опереться на надежное плечо и избавиться от одиночества. Я это как-то сразу поняла. Может, потому что сама все последние годы одна прожила?

— Прости, Ник, у меня Никитка там один, — извинилась Инга. — Я пойду, — она едва заметно улыбнулась. — Не буду вам мешать.

— Завтра зайдешь? — посмотрела на подругу, в очередной раз отмечая, как чутко она всегда реагирует на происходящее вокруг.

— После работы, — кивнула Инга и, попрощавшись с Егором, вышла из спальни.

— Ты домой?

Вопрос Сэма прозвучал глухо. Чадов оперся о косяк, загораживая мне выход, и смотрел пристально, не мигая.

— Да.

Разговаривать с начбезом не хотелось. Тревога, приглушенная встречей с Никой, снова заворочалась в груди. Понять бы еще, откуда она взялась. Гложет и гложет, зараза. И на душе так тоскливо, хоть вой!

— Пошли, — коротко сказал Чадов, пропуская меня вперед.

Мы вышли на крыльцо.

Снаружи было морозно. Молодой месяц тонким серпом сиял в черном безоблачном небе, сугробы отсвечивали холодным голубоватым светом, флюгер на домишке Митяя выглядел нахохлившимся носатым вороном. Странно, что Егор до сих пор не снес эту избушку на курьих ножках. Столько лет все мечтали избавиться и от Митяя, и от его дома, а теперь, когда появилась такая возможность, альфа вдруг передумал.

— Опять раздетая бегаешь, — неодобрительно сказал Чадов, идя вслед за мной по усаженной с обеих сторон туями дорожке. Сейчас, в свете фонарей, они казались темными стражами, такими же мрачными, как и наш поселковый начбез.

— Ерунда, — отмахнулась от ворчливой заботы Сэма и вышла за калитку.

Снег хрустел под тапочками, нарушая сонную тишину улицы.

— Сэм, а как вам удалось вытащить Нику? — спросила я своего провожатого, прислушиваясь к этому смешному скрипу.

— Что ж тебе ухажер твой не рассказал?

Чадов похлопал себя по карманам, достал пачку и бросил на меня быстрый взгляд. Правда, закуривать не стал, зажав сигарету зубами и уставившись на мой дом.

— Не похвастался, как альфу и его жену спас? — хмыкнул, как-то неловко крутанув головой.

— О чем ты?

У меня внутри что-то дернулось.

— Ждали нас на базе, — хмуро ответил Чадов. — Брягинцев вовремя успел, предупредил. И спецназ вызвал. Без их помощи нам бы туго пришлось, — неохотно добавил он и поднес зажигалку к сигарете.

— Подожди, выходит, это была западня?

— Выходит, — кивнул Сэм, а потом открыл мою калитку и застыл рядом с забором, продолжая разглядывать мой дом так, будто никогда раньше его не видел.

— А кто организовал похищение?

Мне хотелось узнать подробности, но Чадов был верен себе. И так слишком много сказал, даже удивительно.

— Выясняем, — коротко ответил он и неожиданно спросил: — Слышал, ты к Клейну устроилась?

Темно-желтые глаза уставились в мои со странной настойчивостью. Будто что-то увидеть там хотели. Зря. Я ведь тоже откровенничать не люблю, и в душу абы кого не пускаю.

Я молча кивнула. Объяснять свои поступки не хотелось. Какая Сэму разница, где я работаю?

— Правильно, — сказал, как отрезал, Чадов. — Нечего на всяких чужаков работать.

Он отвернулся и презрительно сплюнул. Что ж, Сэм не меняется. Терпеть не может чужаков, и помощь Стаса этой нелюбви не изменила. Скорее, наоборот. Пусть Брягинцев и помог, но ведь это начбез прокололся — и пару альфы из-под наблюдения выпустил, и в ситуации до конца не разобрался… Кому приятно осознавать, что косякнул?

— Нечего, — согласилась с начбезом, а в душе снова всколыхнулась тревога.

И чего ей неймется, душе этой? Понять бы еще, что не так?

— Никита дома? — исподлобья глянул Сэм.

Я кивнула.

Чадов оперся о калитку, продолжая буравить меня напряженным взглядом. По спине пробежали мурашки.

Рядом с Сэмом было неуютно. Он напоминал бетонную стену — такой же холодный и непрошибаемый. Стоял и смотрел молча, и в этом молчании мне чудилось неодобрение. Вечное и нескончаемое неодобрение. То самое, что преследовало меня все последние семь лет.

— Спасибо, что проводил, — покосилась в настороженные желтые глаза и отступила на шаг, собираясь войти во двор.

— Инга!

Я оглянулась. Чадов навис надо мной темной глыбой, глядя тяжело, пристально, даже опасно.

— У вас с этим пришлым всерьез? — резко спросил он.

— А тебе-то что?

Я вскинула голову, неосознанно пытаясь хоть что-то противопоставить мужской силе.

— Не пара он тебе, — зло рыкнул Чадов. — Наиграется и бросит, как все твои хахали.

Хахали? Мне захотелось врезать кулаком прямо в нависшее надо мной лицо, но я сдержалась.

— Спокойной ночи, Сэм, — бросила начбезу и пошла к дому, борясь с подступающими слезами.

«Волчицы не плачут, — повторяла на ходу старую мантру. — Никогда и ни перед кем!»

Из комнаты Никитки доносились звуки стрельбы. Опять сынка сражается со своими монстрами.

Я не стала включать свет. Прошла к кухонному окну, уселась на подоконник и обняла руками колени. Тревога не отступала. Ныла и ныла внутри, как больной зуб. Понять бы, откуда она взялась? Вроде, все закончилось, Ника дома, Егор тоже, и даже Стас вернулся целым и невредимым… Странно. При мысли о Брягинцеве сердце больно кольнуло. Что за чертовщина?