Чтение онлайн

Комната позади зеленой лавки стала конторой, одна из спален наверху – пошивочной, вторая спальня, поменьше, – примерочной, а третья, самая большая, – студией, где работала Кристина. Здесь она расписывала ткани, а Джейн и две бывшие однокурсницы иногда ей помогали. Так как автором моделей являлась Кристина, она никому не хотела передоверять работу.

Стоя у окна серым мартовским днем 1955 года, Кристина была погружена в размышления.

– Послушай, я знаю, что мы зарабатываем много денег на вечерних платьях, – повернувшись к Джейн, сказала она, – но пора всерьез подумать о том, чтобы производить и другую одежду, расширить деятельность.

– Я ждала этих слов. Роспись отнимает много времени, Кристи. Конечно, тебе всегда придется заниматься этим, так как ручная роспись – отличительный знак фирмы, но, может быть, стоит сократить ее объем.

– Да, я собираюсь делать строгие костюмы и платья, которыми так восхищается твоя мама… А она знаток того, что найдет спрос, Джейн.

– Согласна. И раз уж мы заговорили о ней, с сожалением сообщаю, что должна тебя покинуть – мама ужасно разозлится, если я опоздаю на встречу с ней и Грегори Джойнсоном, а мне нужно еще заскочить домой и переодеться. Итак, Краудер, не пожелаешь ли мне удачи?

– Безусловно. Я уверена, что он одобрит эскизы твоих костюмов… они чудо как хороши.

Джейн лукаво подмигнула подруге, беря сумку и пальто.

– Хорошо, что звезде они нравятся, правда? Нужно поблагодарить Бога за мою маму-актрису и за ее приверженность семейственности. – Остановившись у дверей, Джейн добавила: – И не сиди здесь до полуночи, Краудер, у тебя бледный вид.

– Не буду. Увидимся позднее на Уолтон-стрит.

Оставшись одна, Кристина поднялась наверх и включила в большой студии верхнее освещение, сделанное для того, чтобы можно было работать по ночам. Посмотрев на ткань, расписывать которую она закончила этим утром, Кристина удовлетворенно кивнула.

Это были белые каллы на черном шифоне. Она сделала их на отрезе, перед кройкой. Моделированием она собиралась заняться завтра. Кристина часто прибегала к такому методу. Но иногда прежде придумывала фасон, делала выкройку, кроила передние и задние полотнища и только тогда рисовала цветы. Она никогда не ограничивала себя, всегда оставалась открытой для вдохновения и в каком-то смысле позволяла искусству диктовать фасон. Поэтому ни один из расписанных ею туалетов не был похож на другой.

Осмотрев несколько других тканей, Кристина вернулась вниз, в контору, и присела к столу. Положив перед собой лист бумаги, она начала писать письмо родителям. Она делала это раз в неделю, а по воскресеньям звонила по телефону.

Девушка вздохнула, заполняя страницы ложью: ложью о картинах, которые якобы продала, ложью о светской жизни, ложью о личной жизни. Ей приходилось придумывать, потому что на самом деле никакой личной жизни не было – ее последний довольно-таки скучный роман с однокурсником угас сам собою, как это происходило уже не раз за годы учебы.

Опершись в подбородок, Кристина ломала голову, пытаясь сочинить что-нибудь интересное. Одра так любила истории о ее успехе в обществе, о Седжвиках и других знаменитостях, с которыми ее дочь встречалась на вечеринках.

Откинувшись на спинку стула, Кристина положила ручку и подумала о Далси Мэнвил. Каким она оказалась замечательным другом и как мило отнеслась к ее родителям, когда те приехали в Лондон, чтобы присутствовать при вручении дипломов. Джейн на несколько дней переехала с Уолтон-стрит к своим родителям в Мейфэр, чтобы Винсент и Одра могли остановиться у Кристины. Эти несколько дней, которые они провели вместе, доставили им много радости, да и в целом поездка оказалась чрезвычайно успешной.

Седжвики устроили вечеринку для Джейн и Кристины по случаю окончания колледжа. Внешность Винсента поразила Далси. Вспомнив ее реакцию, Кристина улыбнулась. Далси отвела ее в сторону и шепнула:

– Могла бы и предупредить меня, что твой отец выглядит, как Роберт Тейлор. Господи, да будь он актером, его лицо сделало бы ему блестящую карьеру, дорогая.

Когда в тот же вечер Кристина передала это замечание Далси родителям, отец выглядел весьма польщенным, а мать, напротив, недовольной, даже раздраженной. Тогда-то Кристина поняла, что Одра ужасно ревновала мужа.

– Ох уж эта парочка, – пробормотала она, снова берясь за ручку. – С ними не соскучишься – то чуть ли не дерутся, то бросаются друг другу в объятия.

При мысли о родителях Кристину охватила горячая нежность. Она так любила обоих и всегда старалась занять нейтральную позицию, чтобы примирить их, не принимая ничью сторону и не желая никого из них обидеть. «И я думаю, мне это удавалось», – сказала она самой себе, заканчивая письмо, полное лжи. «Но это ложь во спасение», – подумала она.

Было уже девять часов, когда Кристина, наконец, покинула «фабрику» и направилась по Кингс-роуд к Слоун-сквер. Она все еще думала о матери. Горячими уверениями, что ее работы теперь хорошо продаются, Кристина пыталась убедить Одру не посылать ей больше денег, но мать продолжала работать у Лидса, и это вселяло беспокойство.

– Она не послушает меня, детка, – возразил отец, когда Кристина заговорила с ним об этом во время рождественских праздников. – Твоя мать всегда поступала так, как считала нужным, и я меньше кого бы то ни было могу заставить ее изменить свое решение.

Советов дочери Одра тоже не послушалась, и та в конце концов решила больше не возвращаться к этому вопросу. По крайней мере, она могла быть спокойна, что мать оставляет себе заработанные деньги. Кристина опустила письмо в ящик на почте на Слоун-сквер. Все-таки это огромное облегчение – знать, что ей не приходится больше работать только для того, чтобы содержать дочь.

С тех самых пор, как Кристина бросила писать пейзажи, она не очень-то раздумывала об этом. Лично для нее решение было окончательным, она о нем не жалела. Теперь побудительным мотивом ее поступков стало желание найти для себя нишу в мире высокой моды и вести дело по-крупному. Кристина считала, что только зарабатывая по-настоящему, она сможет вернуть огромный долг матери, окружив ее комфортом и такой роскошью, какую только можно вообразить. И она надеялась, что скоро будет в состоянии сделать это.