Чтение онлайн

Кристина, пришедшая в себя от сердитых слов матери, сделала несколько шагов вперед, чувствуя, что ей нужно покончить с этим раз и навсегда.

Она остановилась рядом с Одрой и с силой вдохнула в легкие воздух.

– Мамочка, я должна тебе что-то сказать, я так давно хотела это сделать… – Она посмотрела на мать, такую маленькую и хрупкую, и ее охватил страх перед силой характера и непреклонностью. Она не смогла продолжать. Самообладание опять покинуло ее.

Взгляд ярких синих глаз пронзил ее.

– Я жду, Кристина.

Захлебываясь словами, Кристина выпалила:

– Я больше не занимаюсь живописью. Я стала модельером одежды. Я решила, что вести жизнь начинающего художника не стоит. Я хотела зарабатывать деньги. Мои модели очень хорошие, они по-настоящему красивые; я знаю, что они тебе понравятся!

– Ты бросила искусство, чтобы стать портнихой! – Одра задыхалась, потрясенная до глубины души. Она в изумлении смотрела на дочь. Краски исчезли с ее лица, в глазах застыло недоумение. – Ты бросила искусство! – повторила она. – Ты пожертвовала огромным талантом, чтобы делать красивые вещи для… коммерции. Не могу в это поверить! Просто не могу в это поверить! – Одра качала головой из стороны в сторону, не в силах смириться со столь ужасным фактом. – И это после всего, что я сделала для тебя! – воскликнула она. – После всего, что я сделала, чтобы дать тебе возможность посвятить себя искусству! О Господи, когда я думаю о годах изнурительной работы, об экономии каждого гроша и отказа себе во всем ради тебя, об отдаче себя без остатка тебе одной, в ущерб твоему отцу… – Одра не в силах была продолжать. Она повернулась к Винсенту. Ее лицо исказилось от мучительной боли и грусти, а глаза, потемневшие от обиды, наполнились слезами. – О, Винсент… – Она протянула руку к мужу, почти не видя ничего от туманящих глаза слез, которых не могла сдержать.

Винсент мгновенно оказался рядом. Обняв и как бы желая защитить, он прижал Одру к себе, одной рукой успокаивающе похлопывая по плечу. Затем тихонько вздохнул и перевел взгляд на дочь, словно бы видел ее впервые.

Кристина вздрогнула под этим пристальным, холодным, изучающим взглядом. Ее губы начали дрожать.

Красивое лицо Винсента выражало презрение, зеленые глаза отливали стальным блеском, в них читалась непримиримость.

– Ты только что разбила сердце своей матери, – сказал он, и голос его задрожал.

Не говоря больше ни слова, он повернулся к Кристине спиной и повел рыдающую Одру из комнаты.

Кристина безмолвно смотрела вслед родителям. Через мгновение она бросилась за ними и догнала в холле.

– Папочка… подожди, – закричала она, протягивая руку и хватая отца за рукав.

Винсент резко стряхнул ее руку и посмотрел через плечо.

– Не называй меня папочкой, – выпалил он. – Сегодня я уже достаточно пробыл в твоем обществе, Кристина. Никогда не думал, что доживу до того, что ты жестоко обидишь свою мать.

Кристина съежилась при этих словах и осталась стоять, словно прикованная к полу, пока мать с отцом пересекали площадку и спускались по лестнице.

Джейн позади нее прошептала:

– О Боже, Кристи, как ужасно! С тобой все в порядке?

Кристина не ответила, и Джейн, обхватив свою дорогую подругу одной рукой, втащила ее внутрь квартиры, а другой рукой закрыла дверь. Она провела Кристину через холл в гостиную и усадила на диван.

Кристина начала дрожать, ее беспомощный взгляд остановился на Джейн.

– Я должна догнать их, – начала она и разрыдалась.

– Перестань, перестань, дорогая, – бормотала Джейн, пытаясь успокоить Кристину. Она опустилась на диван и взяла подругу за руку. – Не нужно идти за ними, ничего хорошего из этого не выйдет, во всяком случае сегодня. – Джейн порывисто обняла девушку и поспешно вышла.

Она вернулась через минуту с большим носовым платком.

– Вот, вытри-ка глаза, а я пока приготовлю нам что-нибудь выпить. Думаю, что нам обеим не помешает немного бренди.

Вытерев слезы и высморкавшись, Кристина приняла от Джейн рюмочку и сделала большой глоток. Затем сказала:

– Может быть, мне стоит позвонить им немного погодя. Они, должно быть, остановились в студии Тео. Они останавливаются там всякий раз, когда…

– Нет-нет, они в гостинице, – прервала ее Джейн и охнула. – Вот несчастье, какая же я идиотка! Мне нужно было спросить у твоего отца название гостиницы, когда он упомянул о ней.

– О, Джейн… – Кристина откинулась на спинку дивана, ее страдание стало непереносимым. – Я просто была уверена, что они в доме на Честер-стрит. Теперь я не смогу их найти.

– Может быть, они позвонят завтра. – Лицо Джейн просветлело при этой мысли. – Ну конечно, я уверена, что они позвонят.

– А я так сомневаюсь. Мама убита горем, отец взбешен. – Кристина потерла уставшие глаза и попросила: – Расскажи, что произошло?

– Они приехали примерно в четверть одиннадцатого. Я весь вечер собиралась лечь пораньше, но телефон звонил беспрерывно. И все такие дурацкие звонки… Сначала Грегори Джойнсон жаловался, что костюм для мамы не гармонирует с подушкой на сцене – зануда. Потом позвонила она, беспокоилась об этих чертовых стоячих воротничках. Не успела я повесить трубку, как объявился Гарри Мэндервилл, чтобы пригласить нас на какой-то идиотский бал для художников в следующем месяце. В полном отчаянии я наконец сняла трубку с рычага. И тут же уснула. Проснулась я оттого, что, надрываясь, звонил телефон внутренней связи. Это был твой отец, сообщивший, что они внизу. Естественно, я попросила их подняться – а что еще я могла сделать? Кроме того, я со сна ничего не соображала, тем более о картинах.

– Джейн, я ни в чем тебя не виню! – воскликнула Кристина. – Конечно, ты должна была пригласить их. Они хоть сказали, почему очутились здесь? Обычно ни с того ни с сего они не приезжают в город, это не в их правилах.

– По-видимому, твой отец решил привезти твою мать в Лондон, чтобы доставить ей удовольствие, и они собирались сделать тебе сюрприз. Поэтому и не предупредили о приезде.

– Если бы они это сделали, мы бы сняли картины и отправили их на фабрику, и они никогда бы ничего не узнали.

– Сущая правда, – согласилась Джейн и искоса посмотрела на Кристину. – Должна сознаться, что я чувствую себя виноватой. Если бы я не сняла трубку с рычага, они бы до меня дозвонились. Понимаешь, они пытались это сделать. Но так как телефон был постоянно занят, они отправились сначала поужинать, а потом опять принялись звонить. Когда же телефонистка сообщила им, что линия неисправна, они обеспокоились и пришли прямо сюда. Черт возьми, если бы я поговорила с ними, то смогла бы убедить их, что все в порядке, и они появились бы здесь только завтра. У нас было бы время спрятать картины.