Волк Среди Овец

Элиот Куинн не успел переступить порог здания, как весть о его появлении разнеслась по всем этажам. Расторопный служащий известил нас, и Пэтти заглянула в кабинет сообщить мне об этом.

Элиот Куинн. Первое, что я подумал: "Пришел босс", и вскочил, будто меня застигли в его кресле.

– Мне, наверное, стоит пойти ему навстречу, – сказал я, – или это будет слишком нарочито? Возможно, у него и в мыслях нет подняться ко мне.

– Не думаю, – возразила Пэтти.

– Ну хорошо. Я немного обожду. Только ради Бога, скажи Джоан, чтобы держала меня в курсе о его передвижении.

Появление Элиота на пятом этаже будет означать, что он намерен встретиться со мной, ведь здесь расположены кабинеты окружной прокуратуры.

– Я-то ей скажу, – пообещала Пэтти, – но не уверена, знает ли Джоан, как выглядит Элиот Куинн. Она в штате пять лет.

Я ждал. Элиот наверняка многих встретит в коридорах. Он не случайно выбрал этот день, четверг, когда судебные процессы завершены, но судьи еще не разъехались. Я шагал по комнате, прикидывая варианты. Этот кабинет никогда не принадлежал Элиоту. Последний год мы работали в новом здании. Мой теперешний офис был чуть меньше, но казался просторнее из-за больших окон. Старый кабинет походил на нору в глубине здания. Новый можно было сравнить с орлиным гнездом на макушке дома. Я часто забывал о существовании внешнего мира. Была середина августа, стояла невыносимая жара. Мы так и не дождались похолодания после июньского зноя.

Чуть погодя я спустился вниз, чтобы разыскать Элиота в лабиринте четвертого и пятого этажей, отданных под окружную прокуратуру. На третьем этаже и ниже разместились залы судебных заседаний по уголовным преступлениям. Новое здание суда было недостаточно вместительным для всех юридических отделов округа Бексер, поэтому часть учреждений отделили. Гражданские суды остались на месте, из их окон можно было лицезреть машины с уголовными преступниками, которых везли в новый Дворец правосудия.

На третьем этаже я задержался. Двое моих коллег, адвокаты, изобразили бурный восторг по поводу нашей встречи. Пит Форчун, который много лет назад увел у меня из-под носа клиента и препятствовал моему продвижению по службе, радостно возопил: "Блэкки" – и помахал рукой. Я не остановился. Близкие друзья знают, что я его не переношу.

– Привет, судья, – бросил я мужчине лет под шестьдесят, который казался чужаком в этой обстановке. Он уже года два не работал судьей, но был обречен носить это звание до конца своих дней. Я ему не слишком симпатизировал, потому что он в свое время не прервал контактов с дамой, которая, победив на выборах, лишила его судейского кресла. Злые языки утверждали, что тут не обошлось без личной симпатии. Но мне было жаль его, всегда озабоченного и не сдающегося. Я искренне пожал ему руку, справился о семье и посетовал, что не могу предложить работенку.

В офисе на втором этаже молодой служащий от неожиданности назвал меня сэром и не сумел скрыть досады. Вне зависимости от должности мы были коллегами. Он пытался исправить положение и обратился ко мне по имени, но от волнения стушевался.

– Привет, Билл. Я ищу Элиота Куинна. Ты его не видел?

– Кого… мм… кого?

– Элиот Куинн. Ты его знаешь?

– Куинн? Слышал о таком. Он юрист?

Паула Элизондо, судебный координатор, которая повидала на своем веку тысячи молодых служащих в прокуратуре и каждого новичка считала более невежественным, чем его предшественников, выглянула из-за его спины, одарив меня скупой улыбкой.

– Он в кабинете судьи Хернандеса. Уже двадцать минут там торчит.

– Спасибо, Паула.

Я было уже собрался двинуться дальше, как услышал вопрос двадцатишестилетнего Билла об Элиоте. Паула на ходу бросила:

– Ты что, только вчера родился?

Я смилостивился.

– Элиот Куинн был окружным прокурором в пять раз дольше меня.

– А, тот самый Элиот Куинн, – преувеличенно восторженно протянул парень, и было видно, что он готов прикусить язык. Паула громко рассмеялась. Меня порадовала ее непосредственность.

Раскланиваясь со знакомыми, я наконец добрался до кабинета судьи Хернандеса. Судя по тоскливому выражению лица Элиота, он тщетно пытался выбраться отсюда. Вместо приветствия Элиот наклонился ко мне и пробормотал:

– Избавь меня от этого старого кретина.

– Привет, судья. Не возражаете, если я украду мистера Куинна на пару минут? У меня возникла пауза перед тем, как отправиться в Верховный суд.

– Конечно, конечно, – согласился судья Хернандес. Он так и не успел переодеться и оставался в мантии. – Вам есть что обсудить. Ветераны уступают дорогу молодым, а, Элиот? Не так ли, Блэкки? Загляни ко мне на обратном пути, старина.

– Непременно, судья. Всегда рад тебя видеть.

За дверью Элиот не сдержался.

– Такие люди подрывают доверие к нашему ведомству. Мне следовало в свое время уволить его. Привет, Марк, – обратился он уже ко мне. – Я пришел повидаться с тобой. Просто я не осилил лифт, чтобы подняться на третий этаж, не люблю я эту технику.

– Мой кабинет на пятом этаже, Элиот. А лифт у нас скоростной.

– Не сочти меня старым ворчуном, который тоскует по прошлому, – тихо произнес Элиот, – но паршивое место – это ваше новое здание, глазом моргнуть не успеешь, как уже заблудился. Казенная обстановочка, похожую встретишь в учреждениях любого штата. Такого, как старое здание суда, второго не сыскать, там каждый зал на свой лад. С завязанными глазами определишь, в каком именно находишься. А у вас взгляд не на чем остановить. Все залы на один манер, а мебель серая и безликая. – Он покачал головой. – В старом здании есть стиль. Несуразный, но стиль. Оно напоминает человека, решившего приодеться перед Рождеством, он напялил красный жилет, зеленую шляпу и задрал нос, не замечая нелепости своего вида.

– Здесь удобно, – возразил я. – Очень легко работается.

Я кривил душой. Ведь и мне недоставало старой несуразной развалины. Новый сияющий центр юстиции отличался безупречной прямолинейностью, в противовес ему старый был проникнут жизнью.

– И все же это твое здание, – сказал Элиот, как будто продолжая мою мысль. – Мне не пристало его критиковать. Уверен, ты сумел достойно обустроить свои апартаменты.

Я показал ему свое хозяйство. Элиот все осматривал и кивал головой, стараясь проявлять интерес. Он восхищался всем подряд, пока мы не дошли до пятого этажа, где большими буквами было выведено: "МАРК БЛЭКВЕЛЛ. ОКРУЖНОЙ ПРОКУРОР". Я увлек его в хитросплетение коридоров, пока мы не оказались под дверью моего кабинета.