Чтение онлайн

— Галька, б. я, выходи!

Остальные дружно его поддержали и присоединились к мероприятию. Теперь уже все они стояли задрав головы (Галька, видимо, жила на втором этаже) и нестройным хором выводили ее имя, мешая его с самым отборным матом.

— Не пацаны, — подытожил детина. — Так, шалава, не выйдет. Надо идти за ней!

Шпана бурно высказала одобрение этой светлой мысли и всей ордой направилась к подъезду.

— Что будем делать? — встревожено посмотрел на Павла один из его спутников.

— По обстановке, — принял решение Павел и замер на месте, не моргая глядя на входную дверь, которая вот-вот должна была распахнуться.

Первым в подъезд зашел детина. Увидев перед собой незнакомого человека, он резко остановился и какое-то время тупо смотрел на Павла, словно пытаясь понять, что из себя представляет преграда, на которую он наткнулся. Сообразив, что преградой является человек, детина, наконец, отреагировал:

— Опа! Э, пацаны, давай сюда все!

Пацаны не заставили себя долго ждать, и в следующий миг уже вся шайка столпилась в воняющем мочой и помойкой подъезде, тускло освещенном то и дело мигающей лампочкой, готовой в любой момент погаснуть навсегда.

— Кто такие? — Развязно поинтересовался здоровый лоб, смотрящий на Павла сверху вниз.

— Ребят, — Павел старался говорить как можно мягче, но в то же временно уверенно. — Давайте разойдемся? А? Идите за совей Галькой, а мы пойдем своей дорогой. Договорились?

Детина выпучил глаза и на лице его заиграла дебиловатая улыбка. Он повернулся к своим кентам и кивнув маленькой головой на бычьей шее в сторону Павла, с неподдельным удивлением в голосе, сказал:

— Не, пацаны, вы слышали? Слышали, пацаны?

Пацаны подтвердили, что слышали. Бритый издал неопределенный звук, который должен был выразить удовлетворение ответом, и снова повернул голову к Павлу.

— А ты откуда, падло, про Гальку знаешь?

Поросячьи глазки его еще больше сощурились, а на шее заиграли желваки. По всему было видно, что в голову его закралось страшное подозрение насчет Павла и Гальки.

— Да ты же сам только что на весь поселок ее звал, — улыбнувшись, ответил Павел, стараясь не смотреть детине прямо в глаза, чтобы не вызвать еще большей агрессии со стороны этого одноклеточного существа.

— Врешь! — патетически воскликнул бритый. — Врешь, сука!

Продолжая извергать трехэтажные конструкции, он подошел к Павлу почти вплотную, и обеими руками толкнул его в грудь. Павел отлетел в сторону и ударился спиной о деревянную стену.

Пацаны сделали свой выбор. И выбор этот был неправильным.

Последнее, что бритый уголовник увидел в своей жизни, было страшной картиной. Человек, которого он только что оттолкнул, медленно встал с пола, громко дыша. Когда он поднял глаза, бритый с ужасом увидел, даже при тусклом освещении цедящей свет лампочки, одиноко болтавшейся под потолком, что они стали желтого цвета. Незнакомец смотрел на него уже не как человек, а как…

— Твою мать, — прошептал кто-то, стоявший позади бритого. — Это что же такое?…

Тем временем лицо Павла тоже изменилось до неузнаваемости: по обе стороны от носа образовались складки, а верхняя губа задралась вверх, оголив огромные клыки.

— Ээээ…дядя… — Детина попятился назад, но наткнулся на своих дружков и чуть не свалился. — Я же это…пошутил…

Но было уже поздно. Издав страшный звериный рык, Павел в стремительном броске преодолел несколько метров и впился клыками в шею обидчика. Хлестнула кровь, забрызгивая все вокруг. Мощным рывком Павел вырвал детине кадык и выплюнул его на пол. Уголовник в недоумении опустил глаза, посмотрел на кровавый комок, который еще пару секунд назад был составной частью его шеи, и упал замертво.

Теперь терять время было нельзя. Двое из группы Павла молниеносно оказались около входной двери и заблокировали ее. Их лица уже тоже был не те, что прежде — больше это были не люди. А волки в человеческом обличье.

Шпана стояла посреди узкого душного пространства и жалась друг к другу, не в силах выдавить из себя ни звука. А с четырех сторон к ним приближалась волчья стая.

Они набросились все вместе. Сразу. И начали рвать пацанов на куски, стараясь в первую очередь перегрызть горла, чтобы те не успели закричать. Когда все было кончено, кучки человеческой плоти были раскиданы повсюду, а стены из грязно-бежевых превратились в красные.

— Уходим. — Павел первым вышел на улицу и тут же увидел Доктора, который, видимо, подошел только что.

— Сколько? — спросил он.

— Человек десять, — ответил Павел. — Другого выхода не было.

— Я понимаю. Надо уходить.

Теперь их было пятеро. Но далеко уйти они не успели. Душераздирающий крик раздался из того самого подъезда, в котором только что они расправились с местными. Голос явно был женский.

— Похоже, Галя все же решила выйти на улицу, — усмехнулся Павел.

Но улыбка довольно быстро сошла с его лица. Внезапно раздался вой сирены. Всех пятерых накрыл луч прожектора, ослепив и не давая возможности ничего увидеть.

— Стоять! — послышался голос из громкоговорителя, доносящийся спереди, оттуда же, откуда бил прожектор. — Оружие на землю!

Это был милицейский патруль. Похоже, все это время он находился здесь. Может, они бы и прошли мимо него не остановленные, если бы не этот крик, который говорил о том, что в бараке, из которого только что вышло пять человек, что-то произошло. Народной милиции пришлось вмешаться.

Бронированный внедорожник «Коммунизм» — гордость национал-коммунистической промышленности, являвшийся официальном средством передвижения народной милиции, — стоял посреди дороги. На его крыше был закреплен тот самый мощный прожектор, рядом с которым, немного сбоку, был установлен пулемет.

— Предупреждаем! — снова раздалось из мегафона. — Любое сопротивление будет рассматриваться как неподчинение властям! Согласно второй статье Инструкции по задержанию народной милиции СНКР против вас будет применено оружие. Всем лечь на землю лицом вниз!