Чтение онлайн

— Делаем, что они говорят, — сказал Павел и начал опускаться на колени. Остальные последовали его примеру.

Дверь внедорожника медленно открылась, и из машины вышел милиционер. Павел слегка приподнял голову и успел заметить, что тот одет в полное боевое обмундирование: бронежилет, темно-синий шлем с извечной эмблемой народной милиции в виде круглого (а не ромбовидного, как у МНБ) щита со звездой посередине и меча. На ногах и руках, скорее всего, были защитные пуленепробиваемые пластины. Единственным незащищенным местом оставалась шея. И этого было вполне достаточно. Оставалось только подпустить весь патруль к себе.

Вслед за первым нармилом (как в народе называли народных милиционеров) из «Коммунизма» вылезли еще двое с автоматами в руках. Землю примерно в метре от их голов прошила очередь, выпущенная одним из стражей порядка, видимо, для профилактики.

Нармилы приблизились к лежащим и нацелили на них стволы. В этот момент к месту событий подбежала девушка, которая заикаясь и жадно глотая воздух, начала давить из себя слова, но так и не могла ничего сказать. Наружу вырывались отдельные слоги, буквы, просто звуки. Галька была в глубоком шоковом состоянии. Видимо, осознав, что ее не понимают, она просто указала рукой в сторону барака и со стоном повалилась на землю, лишившись чувств.

— Сначала погрузим этих, а потом посмотрим, что там такое, — распорядился старший по званию среди нармилов. — Горшков, давай сюда шокер.

Времени больше не было. Шокер означал полный паралич на несколько часов. И Павел бросился вперед, щуря желтые глаза на свет прожектора.

* * *

Начало совещания откладывалось уже в третий раз. Оно должно было начаться в девять, но у главы государства образовалась срочная встреча, которую он никак не мог отложить. Вернее, мог, конечно же, но тогда пришлось бы искать благовидный предлог, который, скорее всего, был бы воспринят другой стороной как заведомая ложь. А это был уже повод усомниться в прочности режима, в том, что все так гладко, как это пытаются представить. Ведь, если откладывается такая важная встреча (А она была действительно важной. В газетах об этом не писали, но в СНКР с тайным визитом прибыл министр обороны Западного военного блока, который после волнений начала двадцатых годов пришел на смену НАТО), значит, у главы государства нашлись дела еще более важные. И тут любой прожженный политик сразу бы понял, что встречи отменяются из-за проблем и неприятностей, а отнюдь не по праздничным поводам. А враг о проблемах знать не должен…

Совещание перенесли на два часа, но встреча затягивалась, и пришлось в третий раз менять время на двенадцать по московскому времени.

Зал совещаний подмосковной резиденции главы государства постепенно заполнялся. Кто-то из участников находился здесь с пол девятого никуда не уезжая. Другие же, узнав о переносе мероприятия, решили уехать, чтобы вернуться через пару часов.

Министры разбились на небольшие группки и перешептывались, стараясь быть не услышанными соседями, а так же всевидящей и всеслышащей личной службой безопасности Вождя.

Начальник этой самой службы, меж тем, расхаживал по залу, лавируя между кучками людей и, как обычно, делая вид, что все происходящее его нисколько не волнует и не имеет к нему ни малейшего отношения. Он, пожалуй, сейчас был единственным (ну, может, за исключением трех ключевых министров), кто точно знал, о чем будет говорить глава государства.

О произошедшем ночью стало известно лишь рано утром. Начальник службы безопасности спал в своей теплой постели, обнимая грудастую брюнетку, с которой накануне неплохо провел время, получив обслуживание по высшей категории. Проснулся он даже не от звонка, а от практически неслышимого щелчка, который предварял этот самый звонок. Нормальному человеческому уху этот звук неподвластен, но начальнику личной охраны Вождя было подвластно все. И даже больше.

Он моментально схватил трубку, бросив взгляд на часы, циферблат которых был уже отлично виден в рассветный час. Звонил министр национальной безопасности, который сбивчиво объяснил, что недалеко от Москвы произошло ЧП, которые подтверждает худшие предположения.

Через пятнадцать минут начальник службы безопасности уже выезжал из своего загородного дома. Заспанный водитель устало вглядывался в пустую дорогу, что-то бормоча себе под нос.

— Заткнись, — прорычал пассажир.

— Извините, — стушевался водитель. — Этого больше не повторится.

«Естественно, — усмехнулся про себя начальник. — Завтра будешь уже под Мурманском подводные лодки охранять».

Он уже давно был этим водителем. И почему-то именно сегодня решил от него, наконец, избавиться. Видимо, из-за плохого настроения и недосыпа.

Место происшествия осматривали уже втроем — к министру и начальнику присоединился министр народной милиции. К этому времени барак, территория посекла полностью была оцеплена. Жителям строго настрого было запрещено покидать свои жилища. За нарушение запрета следовал расстрел на месте.

Первое, что увидели три высокопоставленных товарища — жуткую картину на неширокой улочке, ведущей к бараку. Недалеко от милицейского «Коммунизма» в неестественных позах лежало четыре трупа — три мужских и один женский. У всех трех мертвых народных милиционеров отсутствовал части шеи, а у одного голова вообще была практически оторвана.

Начальник службы безопасности скользнул взглядом по изуродованным телам и отвернулся. Его замутило.

— Надо срочно докладывать, — борясь с очередным спазмом, выдавил он из себя. — Похоже, рано мы обрадовались.

Сейчас, ходя по залу для совещаний, руководитель личной охраны первого лица государства старался не вспоминать о кусках человеческой плоти, облепленных мухами — он только что пообедал, а потому, подобные мысли могли очень и очень плохо закончиться.

Завибрировал телефон спецсвязи. На экране был номер полковника Шанина, который сегодня был на оперативном дежурстве на всем пути следования Вождя.

— Слушаю, — недовольно буркнул в трубку начальник.

— Кортеж въехал на территорию объекта, — коротко сообщил Шанин. — Будут минут через шесть.

— Понял.

Шанин всегда был слишком пунктуален, что несколько раздражало начальника охраны, так как сам он, сколько не старался, не мог достичь такой точности. Но это был и главный плюс полковника — если он говорил, что через шесть минут Вождь будет на месте, значит ровно через шесть минут он действительно войдет в этот зал.

— Товарищи, — громко обратился начальник к собравшимся. — Прошу занять свои места.

Дважды никому просьбу повторять не пришлось — все тут же поняли, что с минуту на минуту в зале появится сам Вождь. Как знали и то, что в его присутствии лучше не устраивать суеты и вообще не делать лишних движений. Вождь этого не любил.