Вор времени
Шрифт:
— Черта с два! Впрочем, она была последней. А теперь пора уходить, пока еще не понабежали.
Она кивнула на вторую группу Аудиторов, которые очень внимательно наблюдали за ними с противоположного конца зала.
— Из них вышли неважные воины, — пробормотал Лобсанг, пытаясь отдышаться. — А эти что там делают?
— Учатся. Ты сможешь драться лучше, чем раньше?
— Конечно!
— Отлично, потому что в следующий раз они будут драться так же хорошо, как только что дрался ты. Ну, куда теперь?
— Сюда!
В следующем зале они увидели много-много чучел животных. Несколько веков назад на них была мода. Но здесь не было печальных, добытых на охоте медведей или престарелых тигров, с голыми лапами пошедших на охотника всего лишь с пятью арбалетами, двадцатью заряжающими и ста загонщиками. Некоторые из животных располагались группами. Очень маленькими группами очень маленьких животных.
Были лягушки, сидевшие за крошечным обеденным столом. Были собаки, облаченные в охотничьи куртки и преследующие лису в шляпке с перьями. Была играющая на банджо обезьянка.
— О нет, целый оркестр, — промолвила Сьюзен голосом полным ужаса и изумления. — Ты только посмотри на этих танцующих котят.
— Какой ужас!
— Интересно, что было, когда человек, набивший эти чучела, встретился с моим дедушкой?
— А он встречался с твоим дедушкой?
— Да, конечно, — сказала Сьюзен. — Разумеется, встречался, а мой дедушка очень, очень любит кошек.
Лобсанг остановился у лестницы, полускрытой за очень большим и очень невезучим слоном. Красный канат, от времени твердый, как стальной прут, предполагал, что эта часть не предназначена для посетителей. Данный намек подтверждался вывеской, которая гласила: «Посторонним вход абсолютно воспрещен».
— Я должен быть наверху, — ткнул пальцем Лобсанг.
— Тогда не будем задерживаться, — ответила Сьюзен, перепрыгивая через канат.
Узкая лестница вела к широкой площадке, на которой были сложены какие-то коробки.
— Чердак, — констатировала Сьюзен. — Погоди-ка… Зачем здесь этот указатель?
— «Держысь лева», — прочел Лобсанг. — Ну, может, если понадобится передвинуть слишком тяжелые штуковины…
— Ты на указатель посмотри! — велела Сьюзен. — Попробуй увидеть то, что находится перед твоими глазами, а не то, что ожидаешь увидеть!
Лобсанг послушался ее.
— Ну и глупый же указатель, — удивился он.
— Гмм. Однако весьма интересный, — промолвила Сьюзен. — Как думаешь, в какую сторону идти? Вряд ли они слишком долго будут совещаться, прежде чем пуститься за нами в погоню.
— Мы совсем близко! Любое направление подойдет!
— Любое, так любое, — согласилась Сьюзен, направляясь к узкой щели между упаковочными ящиками.
Лобсанг последовал за ней.
— Что значит «совещаться»? — спросил он, когда они оказались в полумраке.
— На вывеске перед лестницей написано, что посторонним вход воспрещен.
— То есть они осмелятся нарушить запрет?
— В конце концов да. Но с очень тяжелым чувством, что так поступать нельзя. Они подчиняются правилам. Они и есть правила, в некотором роде.
— Но нельзя не подчиниться знаку «Держысь лева», кем бы ты там ни был… О, я все понял…
— Учиться так весело, да? Смотри, еще один.
— Эта вывеска, — заметила Сьюзен, — особенно хороша. Написанное на ней вообще нельзя исполнить…
— …Потому что никакого слона нет, — закончил Лобсанг. — Кажется, я начинаю понимать…
— Настоящая ловушка для Аудиторов, — хмыкнула Сьюзен, оглядывая ящики.
— Еще одна, — сказал Лобсанг. — Очень забавная, кстати.
— Приятный штрих, — согласилась Сьюзен. — Но мне никак не дает покоя мысль, кто их тут вообще установил?
Откуда-то снизу и сзади донеслись голоса. Они были тихими, пока не раздался вопль:
— Написано «лева», а стрелка указывает вправо! Это не имеет смысла!
— Это все вы виноваты! Мы не подчинились первому указателю! О горе тем, кто ступил на путь беспорядочности!
— Я не нуждаюсь в твоих наставлениях, ты, органическое существо! Я повысил на тебя голос, а ты…
Раздался звук, словно кто-то вдруг начал задыхаться, потом — краткий, сошедший на нет крик.
— Они дерутся там друг с другом? — спросил Лобсанг.
— Нам остается только надеяться на это. Пошли, — махнула рукой Сьюзен.
И они направились дальше по лабиринту узких проходов меж ящиками. Очень скоро они миновали вывеску, гласящую:
— Ага, обстановка становится крайне метафизической, — заметила Сьюзен.
— Почему утка? — спросил Лобсанг.
— А и действительно, почему?
Откуда-то из-за ящиков донесся глас дошедшего до точки существа:
— Какой еще органический слон? Где слон?!
— Нет никакого слона!
— Тогда почему есть вывеска?
— Это…
…И снова едва слышное хрипение, и крик, вскоре затихший. А потом… торопливые шаги.
Сьюзен и Лобсанг тихонько скользнули в тени.
— На что это я наступила? — вдруг спросила Сьюзен.
Она наклонилась и подняла с пола какую-то мягкую, липкую дрянь. А когда выпрямилась, то увидела появившегося из-за угла Аудитора.
Он был, судя по безумному взгляду, весьма близок к истерике. Аудитор с трудом сосредоточил свое внимание на них, словно никак не мог вспомнить, кто они такие. Но в руке он держал меч, и держал его правильно.