Чтение онлайн

И вот теперь, по прошествии нескольких дней, я навела в комнате порядок и размышляла, как именно встречать Единый оборот. Вариантов виделось несколько. Первый и самый простой: сделать вид, что сегодня обычный вечер, и, не мудрствуя, лечь спать. Беда заключалась в том, что после лечебницы сама мысль о сне вызывала протест. Во втором варианте я могла бы накрыть стол исключительно для себя, в полночь выйти на улицу и посмотреть традиционное огненное представление в небе. Возможно, повезет встретить таких же «счастливчиков» из адептов и обменяться поздравлениями. Ну и наконец, пойти в город, там наверняка будет шумно и весело. Однако третий вариант выглядел наиболее опасным. Здравый смысл нашептывал, что я вновь могу с легкостью вляпаться в приключения, и пока он побеждал, хоть и с небольшим перевесом.

Сложную внутреннюю борьбу прервал громкий стук. Общежитие окончательно опустело еще два дня назад, кроме меня и бессменного коменданта во всем корпусе никого не осталось. Я поспешила открыть, терзаясь любопытством.

На пороге стоял Асти с огромным букетом белоснежных мирай. Некоторое время я глупо пялилась на мужчину мечты, застигнутая врасплох неожиданным явлением и нелепостью ситуации, которую и в самой дикой фантазии не вообразила бы. Поэтому даже не попыталась посторониться, он тоже молчал. Затем, видимо, ему это надоело. С едва уловимым недовольством в голосе Асти заметил:

– Мотылек, отчасти я разделяю твое недоумение, но, может, ты уже возьмешь цветы? Или мне отнести их Лепорту, как самому пострадавшему?

При упоминании о ненавистном блондине я непроизвольно скривилась и махнула рукой, приглашая декана боевиков войти внутрь. Принимать букет не спешила, настороженно изучая лицо Асти и пытаясь разгадать, зачем он пришел.

Маг хмыкнул и сам поставил мираи в воду, прищелкнул пальцами, снимая защитные чары с цветов, сберегшие их от зимней стужи. Комнату быстро заполнил приятный, чуть сладковатый аромат. Асти по-хозяйски осмотрел помещение, будто искал нечто одному ему известное, затем удовлетворенно кивнул своим мыслям и позволил себе короткую улыбку.

– Как ты?

Простой вопрос окончательно добил, поставив в тупик. Какого демона он приперся? Считает, что имеет право заявляться как ни в чем не бывало? Я демонстративно сложила руки на груди и красноречиво промолчала.

– Вижу, не слишком расположена к общению, – сделал очевидный вывод Асти. Шагнул в моем направлении.

– Стой где стоишь, – предупредила я. – Зачем пришел?

Он протяжно вздохнул, на его лице читалась смесь досады и сожаления. Интересно, о чем именно?

– Ты изменилась.

Я не удержалась и фыркнула:

– Целиком и полностью твоя заслуга.

– Мотылек, прости. Я понятия не имел, что Лепорт настолько превратно истолкует мой приказ и так обнаглеет. Это, конечно, не оправдание, я должен был предвидеть, но… Прости.

Он приблизился еще на шаг.

– Стой! Я не шучу, – справившись с охватившим душу трепетом, как можно холоднее произнесла я.

Однако предательский жар, разлившийся по телу, выдал меня – я чувствовала, как вспыхнули щеки. Взгляд Асти сразу изменился: из настороженного стал ласковым, совсем как тогда, на кухне шифу Лао. Я с трудом сглотнула, разозлившись сама на себя. Этот мужчина столько раз обходился со мной как с вещью, демонстрируя силу и власть над беспечным мотыльком. И сейчас эта власть по-прежнему никуда не исчезла: глупое сердце в его присутствии разгонялось до сумасшедшей скорости. В темных глазах Рантара я видела отражение своей слабости.

– Мотылек…

– У меня есть имя! Ты не ответил, зачем пришел?

Асти сжал кулаки, явно подавляя какое-то ругательство, глубоко вдохнул.

– Мартинити, сегодня праздник. Я не хочу, чтобы ты сидела одна в этой комнатенке и скучала. Давай хотя бы на один вечер забудем о разногласиях.

Я вскинула бровь и уточнила:

– С чего ты взял, что я не найду способа себя развлечь? А вот с тобой как-то раз я уже забылась на один вечер. Напомнить, чем кончилось дело?

Асти отвел глаза.

– Подобного больше не повторится.

– Уж конечно! Больше я не буду такой доверчивой дурочкой. Мало ли, вдруг у тебя найдется еще парочка друзей, которым ты захочешь одолжить надоевшую игрушку. Разумеется, из наилучших побуждений. Как там?… «После пятой бутылки мы решили, что я лучше тебе подойду», – процитировала я Лепорта.

– Что-о-о?! – Асти удивленно моргнул, затем зло скрипнул зубами. – Я его точно над каминной полкой приколочу. Плешивый кошак!

– Мне не интересны особенности ваших отношений. Оставь, пожалуйста, их при себе. Все, что мог, ты уже сделал.

– Мо… Марти, прошу, меньше всего я хотел тебя обидеть.

– Однако у тебя это неплохо получилось! Я одного не пойму, за что? Почему было не сказать прямо все, что думаешь? Я настолько жалко выгляжу в твоих глазах, что недостойна правды? Зачем эти игры? Это такая изощренная месть за нашу первую встречу?

Против воли я покраснела, вспомнив обстоятельства нашего знакомства и последующее его развитие. Рантар от души врезал кулаком по столу, я вздрогнула. Он решительно пересек разделяющее нас пространство и легонько меня встряхнул.

– Смотри! Посмотри мне в глаза, Марти, – жестко приказал глава боевого факультета.

Поколебавшись несколько мгновений, я резко вздернула подбородок, намереваясь с достоинством встретить все, что он собирался сказать. Наивная. Стоило оказаться в опасной близости от мужчины, прочно завладевшим моим сердцем и мыслями, как вся решительность тут же испарилась, наплевав на доводы рассудка. Я тонула в мечущем молнии взгляде, чувствуя себя истинным мотыльком, мечтающим сгореть в непреодолимо манящем пламени, испытать его губительную ласку, пусть единожды, пусть зная, что погибну. Медленно из глаз Асти исчезал гнев, ему на смену приходило понимание чего-то важного, но закрытого от меня.

– Марти… – выдохнул он, придвигаясь ближе, – я виноват, чертовски виноват. Я не привык думать о чувствах других, забыл, как это. Слишком долго в моей жизни не было места ничему, кроме работы. Прости. Согласись встретить со мной Единый оборот, я постараюсь больше не допускать прежних ошибок.

Сознание вопило: «Откажись!» Умом я понимала, что это неправильно и у меня нет причин доверять Асти, снова рискуя обжечься, но зачарованному красотой стихии мотыльку так хотелось станцевать с огнем. Я прикрыла веки, сознавая, что терплю поражение. Губы шевельнулись в беззвучном: