Чтение онлайн

— Я слышу. — Лорд Вереминт замолчал, как если бы понял причины горячности Троя, и вомарк воспользовался случаем поменять тему разговора.

— Хорошо, — сказал он. — По крайней мере, сейчас мы знаем, где мы стоим. А теперь я скажу вам, что мы при этом будем делать. У меня есть план, и с помощью Лорда Морэма я заставлю этот план сработать.

Успокоив себя, он продолжил более сдержано:

— На ночь мы останемся здесь. Душераздиратель и его армия, вероятно, не доберутся сюда раньше завтрашнего полудня. К этому времени мы будем уже давно в пути.

Хафты моментально стали выглядеть удивленными и часто заморгали, поскольку поняли, что только что он объявил очередной переход. Затем некоторые из них громко проворчали, другие отпрянули, как если бы он ударил их. Даже Кеан открыто поморщился. Трой хотел поторопиться с объяснениями, но сдержал себя до тех пор, пока Аморин не шагнула вперед и запротестовала:

— Вомарк, не скороспелый ли это план? Воины выкладывались из последних сил, чтобы успеть достигнуть Рокового Отступления, как вы приказали. Почему же теперь мы должны покинуть его?

— Потому что армия Фаула чертовски велика! — Он не хотел кричать, но все же не смог сдержаться. — Мы убили десять тысяч крешей и две тысячи юр-вайлов, но остальная армия все еще цела. Она не в три раза больше нашей, и даже не в пять раз. Душераздиратель имеет двадцатикратный перевес! Их больше в двадцать раз! Я видел их. — Он приложил усилия, чтобы сдержать свою бессмысленную ярость, и погасил ее. — Мой старый план был до сих пор хорош, — продолжил он, — но он не был рассчитан на то, что армия Фаула так велика. Сейчас есть два варианта развития событий. Если этот великан двинет сюда армию численностью десять или двадцать тысяч, сражение растянется на недели. Но пищи у нас есть только на шесть дней — мы будем здесь умирать с голоду. И если он закроет проход одним большим взрывом, он будет контролировать оба конца Отступления. Тогда мы окажемся в западне, и он постепенно уничтожит нас всех. Так вот, слушайте меня! — вскричал он снова, глядя на сконфуженных хафтов. — Я не могу позволить устроить над нами бойню, пока хоть что-то может помешать этому — вообще хоть что-то! А у нас это что-то есть — хотя лишь только одно! Но у меня есть более чем один козырь в этой игре, и я смогу реализовать все их только если буду иметь поддержку каждого из вас.

Он оглядел круг, пытаясь придать своим невидящим глазам авторитетный, командный взгляд, наполненный той силой, которая заставляет Боевую Стражу слушаться его.

— Марш мы начинаем завтра на рассвете.

Ночная темнота окружала его, но в свете костра он мог видеть лицо Кеана. Старый ветеран боролся с собой, пытаясь найти силы принять это его новое требование. Он плотно закрыл свои глаза, и все хафты ждали его, как если бы он хранил мужество всех их в своих руках, утверждая или же отрицая то, что он полагал неподходящим. Когда он открыл глаза, его лицо казалось обвисшим от утомления. Но его голос был тверд.

— Куда нам надо идти, вомарк?

— Сначала идем на запад, — быстро ответил Трой. — К тем древним руинам. Это будет не слишком плохо. Если мы распределим все правильно, то сможем идти медленнее, чем нужно было бы для такого дальнего перехода.

— Ты расскажешь нам свой план?

— Нет. — Трой хотел бы сказать Если я скажу вам, вы так ужаснетесь, что ни за что не последуете за мной, но вместо этого добавил: Я хочу хранить это пока только в себе — пока все не будет готово. Вот только должны верить мне. — Самому себе он казался человеком, который свалился с дерева и кричит людям над ним, которые, как и он, падают вниз, что поймает их.

— Вомарк, — твердо сказал Кеан, — ты знаешь, что я всегда верю тебе. Мы все верим тебе.

— Да, я знаю, — вздохнул Трой. Вдруг утомленность нахлынула на него, и он не смог услышать свой голос. Он сам еле держался на ногах после долгого пути, проделанного с тех пор, как он покинул Ревлстон.

Ошибки в расчетах лишали его идеи жизненности, отбирали у них спасительность. Он сам удивился, как много еще вещей ему придется отторгнуть от себя, прежде чем эта война будет завершена. За время долгой паузы он нашел в себе достаточно энергии, чтобы сказать:

— И еще одно.

Это должно будет быть сделано — иначе у нас не будет совсем никаких шансов. Надо будет, чтобы кто-то попытался удержать Отступление, заставил Душераздирателя думать, что мы еще здесь, и осторожно заманил его вниз. Это будет самоубийством, поэтому для этого нужны добровольцы. Двух или трех Боевых Дозоров будет достаточно, чтобы все это сработало. Кеан и Аморин приняли это флегматично — они были воинами, хорошо знакомыми с этим типом мышления. Но до того, как Трой смог сказать еще что-нибудь, в круг ворвался Лорд Вереминт.

— Нет, — рявкнул он. — Никто не останется здесь. Я не позволю этого.

Сейчас Трой ясно мог его видеть. Его грубое лицо смотрелось с такой четкостью, будто было только что снято с точильного камня, и глаза его ярко сверкали. Горло Троя резко пересохло. С затруднением он сказал:

— Лорд Вереминт, прошу прощения, но у меня нет выбора. Этот марш-бросок убьет воинов, если они будут двигаться достаточно быстро, поэтому кто-то должен оттянуть время. — Тогда это сделаю я! — Голос Вереминта был груб. — Я буду удерживать Роковое Отступление. Эта задача — как раз для меня.

— Ты не сможешь, — определил Трой, почти заикаясь. — Я не могу позволить тебе это. Ты мне еще будешь нужен для другого. — Будучи не в силах сдержать силу взгляда Вереминта, он повернулся за поддержкой к Лорду Морэму.

— Вомарк Трой говорит правду, — сказал осторожно Морэм. — Смерть не исправит твоего горя. И ты еще будешь очень нужен в дальнейшем. Ты должен идти с нами.

— Именем Семи! — вскричал Вереминт. — Вы не слушаете меня?! Я сказал, что я остаюсь! Шетра, моя супруга, потеряна навсегда! Она, которую я любил все своей силой — и этого было мало. Меленкурион! Не говори мне, чего я не могу или не должен! Я остаюсь! Не надо оставлять здесь никаких воинов. Морэм урезал его:

— Лорд Вереминт, ты действительно полагаешь, что сможешь разгромить Душераздирателя?

Но Вереминт не ответил на этот вопрос. — Выздоравливай, Каллендрилл, — сказал он резко. — Ты мне завтра понадобишься. И отзовите Стражей Крови с Равнин. Я начну на рассвете. — Затем он, слегка покачиваясь, осторожно вышел из круга в ночь.

Его уход смутил и ослабил Троя. Он почувствовал, как участь войска уже ложится на его плечи, и это согнуло его так, что он двигался, как если бы был дряхлым. Смущение и усталость сделали его непригодным для речей, и он резко распустил хафтов. Как только он сделал это, то почувствовал, что не совсем прав по отношению к ним. Они нуждаются в нем, чтобы он руководил ими, был той сильной личностью, вокруг которой они могли бы объединиться. Но у него самого не было сил. Он пошел к своему одеялу, как если бы надеялся, что какая-то доля силы духа придет к нему во сне. От истощения он сразу же заснул, и спал до тех пор, пока для него было возможно спать — до восхода солнца над горами, заполнившего его мозг цветами и формами. Когда он поднялся, то обнаружил, что пока он спал, Боевая Стража уже сняла лагерь и начинала марш-бросок. Уже последние Боевые Дозоры неуклюже выбирались из Рокового Отступления. Они еле тащились, словно бы их калечило продвижение по сухим, бледно-серым землям Южных Пустошей.