Война
Шрифт:
Выйдя из комнат, проскочили небольшой коридор, и вышли в какой-то внутренний двор, который образовал лепившиеся друг к другу фанзы. Вошли в дверь другого здания и, пройдя его насквозь, по дороге отметил ещё пару трупов, оказались на улице. Пересекли её и нырнули в подворотню. Ещё несколько проходных дворов и мы оказались в небольшой комнате какого-то двухэтажного здания из красного кирпича.
– Вам надо переодеться, потом пойдём дальше, – также кратко и невозмутимо произнёс китаец, кивнув головой на китайскую одежду, лежавшую на каком-то лежаке, который, видимо, был спальным местом.
– Где мы? – быстро раздеваясь, спросил я.
– На Миллионке, – одним словом ответил мой спаситель.
Да, знаменитая владивостокская Миллионка, расположенная практически в центре города, в десятке минут ходьбы от основных отелей. Кварталы, из которых городские власти упорно пытались выселить китайцев с буквально захваченного ими места, но, несмотря на постановления думы, усилия чинов полиции и даже указания генерал-губернатора, сделать это не удавалось. Миллионка получила название от вроде бы «миллиона» китайцев, находящих здесь пристанище. Хотя жили тут и корейцы, и японцы, и греки, и малоимущие русские, и вообще бог знает кто.
Выглядела Миллионка колоритно и жутковато: разномастные здания из глины и кирпича, опоясанные подвесными галереями, стояли буквально вплотную. Проходные дворы, воздушные мостки-переходы, огромные подвалы и подземные ходы позволяли войти в одном месте и выйти совершенно в другом, а при необходимости можно было не показываться вне Миллионки неделями и месяцами. Здесь было всё, что нужно для жизни: харчевни, лавочки, бани, прачечные, парикмахерские; уличные портные, спекулянты и целители. Можно было купить фальшивый паспорт, убить время за азартными играми, потратить деньги на дом терпимости или на опиум, даже посетить китайский театр. При этом Миллионка жила ещё и своей, скрытой от посторонних глаз жизнью, в которую посторонним хода не было.
Но главной её особенностью, наверное, был запах, которым я уже успел надышаться. В нём перемешивались своеобразные ароматы китайской кухни: запах раскалённого соевого масла, поджаренного кунжута, сменявшийся рыбным духом, и вонь от выгребных ям и гниющих куч мусора, просто выброшенного на улицу. А ещё непрестанный, оглушающий шум, который было слышно и сейчас в комнате: выкрики торговцев и зазывал, бормотание предсказателей судьбы, звуки барабанов и дудочек, взрывы петард, хохот людей, обычный разговор китайцев, больше похожий на ссору или выяснение отношений.
«Разыскать меня здесь не смогли бы, даже задействовав весь гарнизон крепости», – подумал я, закончив переодевание, нахлобучивая на голову соломенную шляпу с опущенными полями, к которой изнутри была прикреплена натуральная коса из черных волос.
– Хорошо. Только голову не поднимай. Нам надо пройти ещё немного, чтобы выйти из квартала, который контролируют японцы, – невозмутимо произнёс китаец и направился на выход.
Начальник Владивостокской жандармской крепостной команды ротмистр Радиевский сидел за столом, бездумно рисуя карандашом какие-то узоры на листке бумаги.
Осенью прошлого года исполняющий должность коменданта Владивостокской крепости генерал-майор Дмитрий Николаевич Воронец провел инспектирование жандармской команды и выявил ряд существенных недостатков в организации её службы. В своем докладе начальнику штаба Отдельного корпуса жандармов Дмитрию Петровичу Зуеву он указал на почти полное бессилие Владивостокской крепостной жандармской команды справляться с теми особыми задачами, которые на неё возложены, особенно в преддверии войны с Японией, когда город Владивосток и его окрестности дают приют множеству шпионов японской и английской службы.
Помимо слабости личного состава, немаловажной причиной низкой оценки деятельности команды, по мнению коменданта крепости, стали личные качества ее начальника ротмистра Гирилловича, которого Воронец охарактеризовал вялым, нераспорядительным и мало подходящим к самостоятельной и ответственной должности начальника такой команды, которою является Владивостокская.
Приказом по ОКЖ от шестого ноября одна тысяча девятьсот второго года начальником Владивостокской крепостной жандармской команды был назначен ротмистр Радиевский, занимавший до этого должность начальника Хабаровского отделения жандармско-полицейского управления Уссурийской железной дороги.
«Господи, как же хорошо и спокойно было служить на прежней должности. Здесь же, что не день, то какие-то проблемы и постановка задач, которые просто не реально выполнить. В гробу я видел такое повышение, – с тоской подумал Константин Константинович. – Хотя, дважды уже отмечен „искренней высочайшей признательностью“ императора. Так что следующий чин не за горами».
В январе этого года в город прибыла интересная парочка молодых людей, состоящих на службе в Министерстве императорского двора и уделов при кабинете Его императорского величества, которых ротмистру представил лично комендант крепости и о которых больше не должен был знать никто из жандармской команды и других ведомств. А Радиевскому было приказано оказывать этим двум хватким ребятам всемерную помощь.
Именно они обнаружили, что на полуострове Назимова в отвесной скале вырублен лаз в виде ступеней позволяющий незаметно подняться к укреплениям с двумя батареями. Информацию они сообщили, но о своём участии попросили умолчать. И все плюшки достались жандармской команде. А ротмистр получил первую высочайшую признательность.
В мае уже самостоятельно удалось задержать трёх японцев Окано Сёдзиро, Танака Синсаку и Усиронэ Мацутаро во время составления ими чертежа Токаревской батареи. Однако задержанные не признали факта занятия разведкой, а обнаруженный чертёж выдали за рисунок владельца их столярной мастерской Харагути Кинтаро, который это подтвердил, заявив, что это чертёж полок, которые ему хотели заказать в типографии Уссурийской железной дороги, и случайно остался в кармане его шубы, данной им Усиронэ в день его задержания. Раньше бы после такого объяснения задержанные были бы с извинениями отпущены, но не теперь. Следствие по делу этой арестованной четвёрки продолжалось.
Ротмистр с раздражением отложил в сторону от себя исчёрканный листок и, придвинув новые дополнения к инструкции по действиям крепостных жандармских команд, начал читать: «Осуществлять надзор за постоянно проживающими в крепости и ее районе, а также приезжающими на временное жительство, не пропускать беспаспортных и неблагонадежных. Выдавать всем проживающим и временно прибывающим особые билеты на право жительства в крепости и ее районе взамен изъятых удостоверяющих личность документов. При убытии из района крепости, принадлежащие физическому лицу документы, хранящиеся у начальника команды, возвращать.