Чтение онлайн

Но нет. Литургия и стук продолжались.

Наконец ему удалось вытащить палку. Он прислонил ее к стене, чтобы не смазать отпечатки пальцев.

Он понимал, что носовой платок — плохая гарантия сохранности отпечатков, поэтому, вместо того чтобы обхватить ладонью само колесо, он двумя пальцами взялся за внутреннюю ось и повернул.

Механизм сработал. Он облизал губы. В горле пересохло. Он повернул второе колесо до упора, и дверь приоткрылась.

Теперь он расслышал слова. Это была песенка. Тонкий надломленный голос выводил:

(Бум!)

(Бум!)

Стаффан выставил вперед дубинку, толкнув ей дверь.

И увидел.

В бесформенном месиве, над которым на коленях стоял Томми, было сложно узнать человека, если бы не торчащая рука, наполовину отделенная от тела. Грудь, живот, лицо превратились в гору мяса, кишок и раздробленных костей.

Томми обеими руками сжимал четырехугольный камень, методично обрушивая его на изуродованные останки на одной и той же фразе. Орудие входило в плоть, будто нож в масло, с глухим стуком ударяясь об пол, и снова поднималось с появлением очередного слоника.

Стаффан не мог с уверенностью утверждать, что это был Томми. Человек, заносивший камень над головой, был с ног до головы покрыт кровью и ошметками мяса, так что узнать его... Стаффана чуть не вырвало. Он сглотнул все нараставшую кислую волну, отвел глаза от этого чудовищного зрелище, и взгляд его упал на оловянного солдатика, лежавшего у порога. Нет. Это был стрелок. Он его узнал. Стрелок лежал, направив пистолет в потолок.

А где же пьедестал?

И тут он понял.

Голова закружилась, и, не думая больше об отпечатках пальцев и сохранности улик, он оперся рукой о дверной косяк, чтобы не упасть.

Песня все продолжалась.

Со Стаффаном явно творилось что-то не то, с ним приключилась галлюцинация. Ему показалось... да, четко и явно, что тело на полу в промежутках между ударами... шевелилось.

Пыталось встать.

Морган всегда любил делать глубокие затяжки, так что, к тому времени как он отшвырнул окурок в кусты у входа в больницу, Ларри докурил свою сигарету лишь до половины. Морган сунул руки в карманы и принялся слоняться по стоянке. Наступив в лужу дырявым сапогом и промочив носок, он чертыхнулся.

— Ларри, у тебя бабки есть?

— Ты же знаешь, у меня инвалидность...

— Знаю, знаю. Так есть у тебя бабки или нет?

— А что? Если хочешь занять, в долг я не даю.

— Да нет, я просто подумал — Лакке. Может, порадуем его? Ну, ты понимаешь, о чем я.

Ларри закашлялся, укоризненно взглянув на свою сигарету.

— И что, думаешь, ему от этого полегчает?

— Да.

— Сомневаюсь.

— Это почему? Потому, что у тебя нет бабла или потому, что жлобишься его отслюнявить?

Ларри вздохнул, сделал еще одну затяжку, закашлялся, поморщился и придавил бычок подошвой. Потом поднял его, положил в горшок с песком, служивший пепельницей, и посмотрел на часы.

— Морган... сейчас полдевятого утра.

— Ну и что? Через пару часов. Когда магазин откроется.

— Ладно, там видно будет.

— Значит, бабки у тебя есть.

— Так мы идем или как?

Они прошли сквозь крутящиеся двери. Морган провел пятерней по шевелюре и подошел к женщине за стойкой регистрации, чтобы узнать, где лежит Виржиния. Ларри встал напротив аквариума, изучая рыбок, сонно передвигавшихся в большом булькающем стеклянном цилиндре.

Через минуту подошел Морган, зачем-то отряхнул кожаный жилет и сказал:

— Сова облезлая! Не говорит.

— Да она небось в реанимации.

— И что, туда не пускают?

— Иногда пускают.

— А ты, я смотрю, все порядки знаешь.

— Знаю.

Они двинулись в сторону реанимации — Ларри знал, как туда пройти.

Многие из знакомых Ларри рано или поздно оказывались в больнице. Только сейчас двое лежали здесь, не считая Виржинии. Морган подозревал, что случайные знакомые Ларри превращались в приятелей и друзей ровно в тот момент, как оказывались на больничной койке. Тут-то он с ними и снюхивался, ходил навещал.

Почемуон это делал — другой вопрос, и Морган уже собрался его задать, толкнув дверь в реанимацию, как вдруг увидел в коридоре Лакке. Он сидел на стуле в одних трусах, вцепившись в подлокотники, и смотрел в палату напротив, где бегали и суетились какие-то люди.

Морган втянул носом воздух.

— Черт, они что, теперь прямо тут кремируют? — он хохотнул. — Чертовы политики. Экономия, понимаешь. Пускай, мол, больницы сами заботятся...

Подойдя к Лакке, он умолк — пепельно-серое лицо, красные невидящие глаза. Почуяв неладное, Морган уступил слово Ларри, сам он в таких ситуациях терялся.