Чтение онлайн

А еще оказалось, что совсем неизвестному новичку стоящие деньги готовы платить не за творчество, а за деликатные поручения – убийства, например, хотя к ним Ная пришла только года через три, когда наткнулась на Луизу, обжилась в Лангрии и обзавелась постоянными клиентами. Нет, чуть раньше, когда познакомилась с лордом Мейсомом, но тогда его задания скорее были обучением неопытного новичка, нежели полноценная работа.

Когда Луизе передали первый такой заказ, она долго мялась, не решаясь передать его Нае. Тогда все прошло не слишком гладко, и Ная едва не попалась городской страже, а потом, к неудовольствию Лу, хорошенько пошарилась в запасах алкоголя кабаре, чтобы успокоиться после погони и плутания по подворотням.

Сама же смерть первого «клиента» тронула ее мало – на ее родине к человеческой жизни относились куда легче, чем в центральных королевствах, особенно на островах, где сохранилась трепетная память о том, как вельвы решали проблемы, насылая на неугодных проклятия.

– Я эмпат и слишком хорошо знаю людей, чтобы их жалеть, – жестко сказала она. – Особенно тех, кто во время выступления засматривается только на задницу и больше ни на что.

– В любом случае, ты тогда нам очень помогла. И мне сейчас. Ты права. Справиться в этот раз было бы сложнее, – улыбнулся Лис и серьезно предложил. – Если что-то понадобится, в Лангрии всегда можешь зайти в третий дом на Кленовой улице. Я твой должник.

– А меня можешь найти у Лу. Заглядывай, если нужно будет разобраться в себе, – Ная хлопнула его по плечу и открыла дверь в дом. Жар спал, и теперь она ощутила, что на улице стояла совсем не летняя ночь. – Пошли, Карл что-то говорил про ужин.

На Центральном проспекте Лангрии бурлила жизнь, и если на подъезде к городу у Наи в голове продолжали крутиться невеселые мысли, то в центре непрерывно движущейся толпы, в окружении привычного городского шума и цокота копыт несущихся по проспекту лошадей, запряженных в кареты, хвататься за них просто не осталось времени, иначе собьют, изящно вытащат из кармана скомканный платок, закружат и утянут совсем в другую сторону.

Ная любила лангрийскую суету, но события в Шинте настолько эмоционально вымотали, что меньше всего хотелось крутиться среди людей. Добраться бы скорее до кабаре Лу и, пока есть время до вечернего шоу, пошарить за стойкой. Подруга, конечно, снова будет ругаться на расхищение коньяка, но как-нибудь сочтутся.

Лошадь Ная оставила в конюшне на окраинах, где владельцы были не такими жадными, и теперь брела вдоль проспекта, уворачиваясь от людского потока и приставучих мальчишек, норовящих всучить то листовку об открытии нового ресторана на углу проспекта и Широкой, то свежую газету. Отбиваться от них быстро надоело, и к тому моменту, как она добралась до кабаре, в руках собралась целая стопка.

Дверь оказалась не заперта, а внутри царили тишина и запустение: ни самой Луизы, ни ее сотрудников не было видно, только из соседней комнаты доносился шорох. Ная огляделась, убедилась, что на спланированный налет не похоже, и, сгрузив листовки на стойку, залезла под нее, к закрытому, но не запертому шкафчику с алкоголем. Хорошо, что Лу не видела, иначе бы Дорг, бросивший выпивку в таком общедоступном виде, от души получил бы по мозгам.

Нашарив и без того почти пустую бутылку, она отпила прямо из горла, поймала за хвост мысль, хмыкнула и, прокашлявшись, окликнула пустоту, подражая высокому и властному голосу Луизы.

– Почему дверь открыта и никого нет? – Ная поболтала перед глазами бутылку. – И кто не запер шкаф с алкоголем? Дорг, раздолбай, не прячься!

Шорох разом прекратился, и сразу за этим что-то с глухим стуком упало, а в коридорчике послышались торопливые шаги. Влетевший в зал Дорг не рассчитал скорость, врезался в один из столов, опрокинув вазу с цветами, и теперь стоял, осоловело хлопая глазами и не видя перед собой Луизу. Выглядел он презабавно: стоящие дыбом короткие волосы, красное пятно на лбу, как будто он бился головой о шкаф, изгвазданная в пыли рубашка.

– Ваше сиятельство? – неуверенно позвал он, и тут его взгляд остановился на Нае, довольная улыбка которой не оставляла сомнений в происходящем. – Тьфу ты, шутница! Я же делом был занят, а ты перепугала.

Дорг схватил перекинутое через спинку стула полотенце и раздосадовано шлепнул им по руке Наи, но та только шире улыбнулась и развела руки в сторону.

– Ничего, тебе полезно встряхнуться. А кто, если не я? – она крепко обняла старого приятеля, в очередной раз подивившись, какой он мелкий, едва достает ей до подбородка. – А чего и правда никого нет?

– Повара придут через полчасика, так что если хочешь есть, уж потерпи. Уборщица все вымыла еще с утра, а графиня ушла встречать сегодняшнего артиста, – проворчал Дорг, похлопав ее по спине, отошел и, оценивающе посмотрев на бутылку, сам полез в шкаф. – Давай пока никто не видит. Ты чего там уже схватила, коньяк?

– Да.

Он похмыкал, позвенел стеклом и поставил на стойку совсем полную, даже, кажется, закрытую, пару стаканов и не иначе, как из собственной заначки, банку с орехами.

Полчаса спустя их дошедшие до нужной степени душевности посиделки, когда Дорг начал болтать без остановки, а Ная окончательно расслабилась и развалилась в кресле, сумев, наконец, выкинуть из головы образ горящего поместья, прервали самым нахальным и возмутительным образом. Дверной колокольчик звякнул, и в зал ввалился посетитель, бухнув что-то на пол.

Дорг, вспомнив, что он здесь все-таки работает и отвечает за сохранность заведения, высунулся из своего кресла и не слишком почтительно спросил у стоявшей на пороге девицы, у ног которой лежали две сумки:

– А вы кто?

– Ассистент маэстро Джона Уршельского, – гордо задрав нос, заявила она. Кто такой этот Джон, Ная краем уха слышала, но никогда лично не пересекалась, а вот его ассистентка с первого взгляда производила впечатление нахальной и бесцеремонной, для этого даже эмпатом быть не надо было. – Он сегодня здесь выступает и велел все подготовить.

– Так три часа дня, какое подготовить, – удивился Дорг. – Обычно за час приходят, ну может два.

– Я должна убедиться, что во время выступления не будет никаких накладок, – девица обвела зал цепким взглядом, остановившись на бархатной портьере-занавесе у сцены. – У вас здесь так пыльно.