Чтение онлайн

Что из того, что воспоминания четки и тщательно детализированы. Давно известно, предела достоверности наводимых инопланетянами галлюцинаций нет. Шульгин и сам в этом убеждался, и опыт Воронцова говорит о том же. Как лихо, используя его воспоминания, Антон в Замке сумел смоделировать личность Наташи…

Вот и сейчас – ну что ты будешь делать?

Селигерские места изображены весьма достоверно, так он несколько лет подряд там бывал, хотя и на 30 лет позже.

Город Кольчугино с поправкой на тот же срок – аналогично. В начале 70-х годов там оставалось достаточно реалий прошлого, и вообразить город в довоенном варианте ничего не стоило бы.

Киношные режиссеры это делают постоянно.

Несколько более тонко выглядит воспоминание Шестакова о непонятной ему интрижке с докторшей на практике в пятигорском санатории. Этот факт, как говорится, имел место, и целых полтора месяца он от души наслаждался связью с умелой и страстной женщиной, на целых пять лет старше его. Тогда это казалось огромной разницей, почему и не имело продолжения.

А иначе бы он, пожалуй, и женился бы на Людмиле, по всем прочим параметрам она его устраивала.

И распределился бы он тогда в Пятигорск, а не в Хабаровский край, и вся жизнь пошла бы совершенно иначе…

Но сейчас дело совсем не в этом. Настоящая, добротно наведенная галлюцинация и должна изобиловать такими тонкими, изящно продуманными деталями.

Но даже если все «вспомнившееся» – правда, так все и случилось с наркомом, руководимым его «альтер эго», в достопамятном тридцать восьмом году – что из того?

Ну, получил он в подарок воспоминание о параллельно прожитых месяцах, ознакомился с очередным вариантом реальности, который начал возникать после его вмешательства в жизнь Шестакова, Ежова, Заковского, Сталина, Лихарева etc.

Что из этого? Зачем ему это сейчас?

Мельком проскочила мысль: ну, если все правда, то что же в таком случае происходит сейчас с наркомом и его собственным дубликатом? Снята ли матрица с мозга Шестакова полностью или дурная бесконечность продолжается?

Что, если воспоминания к нему вернулись, а матрица так и осталась на месте и Шульгин № 2 продолжает свое существование в сталинском СССР?

Ведь то, что рекомендовала сделать Сильвия для возвращения к себе, и то, что обсуждали они с Антоном, так и не сделано. Значит…

И тут же эта мысль исчезла, отогнанная другой, показавшейся ему куда более важной.

Сильвия – вот ключ ко всему. Достаточно только добиться от нее ответа – посылала ли она письмо сама себе?

И если вдруг да? Что это меняет, кроме подтверждения подлинности воспоминаний о не им прожитом отрезке жизни? А пусть даже и им, какая разница? Чем ему может оказаться полезным такое знание?

Шульгин, чтобы подстегнуть мозг, чиркнул спичкой, излишне жадно, что говорило о том, что он все-таки нервничает, раскурил предпоследнюю сигару.

Крепкий ароматный дым сразу его успокоил, хотя вообще курение в полной темноте доставляет намного меньше удовольствия. Всего лишь не видишь дыма, а эффект совсем другой.

Поразмышляем. То, что с момента их вмешательства в Гражданскую войну сформировалась очередная реальность, – очевидно. Что в момент возникновения бифуркации какое-то время существовали обе реальности одновременно и между ними была возможна физическая связь – до сего момента было не очевидно, но вполне допустимо.

Что тут такого необычного по сравнению со всем остальным?

Но!

Зачем ему именно сейчас дано такое знание? Кому-то и зачем-то нужно, чтобы он знал о такой возможности, сделал неизвестные пока выводы и что-то предпринял?

Или все проще: его попытка выхода в астрал совершенно случайно установила связь между наиболее близкими, в унисон настроенными структурами, сиречь двумя экземплярами одного и того же мозга.

Тогда полученное знание бесполезно, искать в случившемся некий высший смысл незачем.

И в то же время Шульгин чувствовал, что с ним происходит нечто от его воли не зависящее.

В мозгу словно запустился какой-то процесс внутреннего переустройства.

Сашка во время работы в своем НИИ высшей психической деятельности одно время ставил на себе эксперименты с разными нейролептиками и галлюциногенами. Сейчас происходило нечто подобное.

Будто активизировались одни зоны и приглушалась деятельность других, устанавливались новые, ранее латентные связи, менялся сам темп обработки информации, менялись структура и взаимоотношения между оперативной и долговременной памятью.

Более всего это напоминало действие точно рассчитанной дозы фенамина.

Частью сознания, которая у Шульгина и составляла ядро его личности, абсолютно не подверженного воздействию ни алкоголя, ни психотропных препаратов, Сашка с интересом наблюдали оценивал происходящее.

Да, он начал размышлять о намеке на парадокс, возникающий в случае признания возможности связи между одновременно существующими реальностями. В принципе ничего особенно странного здесь нет. Изменения ведь не могут захватить весь мир одновременно. Картину можно представить себе по аналогии, скажем, с морским приливом или, даже лучше, с процессом наступления осени и зимы в стране от Ленинграда до Кавказа. С августа по ноябрь.

Вот когда пожелтеют и осыплются лиственные леса в предгорьях и устойчиво ляжет снег, только тогда можно сказать, что процесс завершился. А до того вполне можно слетать на выходные из холодной слякотной Москвы в Сочи и прихватить последний кусочек жаркого лета…

Так и тут.

Одним словом, война не окончена, пока не похоронен последний павший солдат.

И если так, то две реальности сосуществуют одновременно, может быть, еще и сейчас, плавно перетекая одна в другую.

Но интересно не только это.