Чтение онлайн

Но, пожалуй, придется. Потому что другого выхода просто нет.

Значит – что мы сейчас имеем? «Сильвия-84», оказавшись в двадцатом году, проигравшая все и перешедшая на сторону победителей (интересно, какие в этом случае у нее сложились отношения с Ириной?), находит способ переместиться оттуда на Валгаллу (с помощью установки Левашова, при технической поддержке Антона или самостоятельно). Что, кстати, по словам того же Антона, практически невозможно.

Но – переместилась. Очевидно, во временную точку, непосредственно предшествующую их рейду на Главную базу. Позже – вряд ли, поскольку, когда информационная бомба взорвалась, аггры исчезли из Реальности вообще.

Причем явилась она туда, зная будущее, которого еще не знают ее хозяева.

Сумела получить информацию о «собственном» запросе по поводу его, Шульгина, матрицы, сохранившейся в мозгу Шестакова. Вернулась к началу все той же «Главной последовательности» и отправила письмо самой себе.

Пока все логично, хотя голова немного идет кругом. В том числе и потому, что он еще не знает о событиях, в которых уже поучаствовал его двойник.

Шульгин решил, что от мировоззренческих вопросов лучше пока отстраниться. До выяснения…

Продолжил теоретический анализ ситуации, от которого зависело не только его будущее.

В позиции буриданова осла ловить нечего, нужен определенный выбор.

Значит, остановимся на варианте, при котором «Сильвия-84/20» заслуживает доверия. Соответственно – и нынешняя тоже. Но не следует при этом забывать и завета мудреца: «Люби ближнего своего, но не давайся ему в обман».

Размышляя обо всем этом, Шульгин не заметил, как снова попал под влияние подспудно тревожившей его мысли. Вроде бы чисто теоретический анализ обстановки все больше определялся страхом предстоящего.

Никуда он не ушел от мыслей о том, что будет означать его «возвращение в себя». И с каждым часом тревога нарастала. Как у человека, ожидающего плановой операции под общим наркозом.

Именно под общим. Местный наркоз не страшен совсем. Больно будет или не очень – перетерпим.

А общий… Как бы плохо ты себя ни чувствовал перед операцией, но ты все-таки жив и полностью себя осознаешь, можешь еще сам решать свою судьбу. А потом врач капает на маску эфиром или вводит препарат в вену – и все. Проснешься ты потом или нет – никто сказать не может. Умрешь – и даже не узнаешь об этом…

Шульгин сам был врачом, знал, как оно случается.

То же самое и сейчас. Трусом он себя никогда не считал, смертельный риск его скорее возбуждал, наполнял удесятеренным ощущением радости бытия, но есть риск – и риск. Попытаться проскочить на мотоцикле по переброшенному через пропасть бревну – это одно, а крутануть барабан револьвера в «русской рулетке» – совсем другого плана забава.

И как смертельно больной перед пересадкой сердца или почек одновременно хочет, чтобы все скорее кончилось, и надеется в душе, что операцию отложат, на день, два, неделю, так Сашка, пока еще неосознанно, стремился оттянуть свое возвращение в собственное тело.

Примерно через час после ухода Лихарева капсула в ухе Шульгина вновь ожила.

– Твой компаньон сейчас приступил к веселью в хорошей компании. Часа четыре минимум у нас есть.

– Он действительно развлекаться поехал? Я, честно говоря, думал, что это какой-то финт.

– Напрасно. Ничто человеческое ему не чуждо. Как и Сильвии, в чем ты убедился, да и Ирина ваша отнюдь не монашествовала. Работа работой, а в остальном они себе в радостях жизни не отказывают. Я сейчас постараюсь аккуратно снять защиту и заблокировать системы слежения. Нам лучше поговорить с глазу на глаз, согласен?

– Тебе виднее…

Шульгин в очередной раз убедился в техническом превосходстве форзейлей над агграми. Вроде бы и у тех, и у других аппаратура настолько несоизмерима с земной, что не человеку судить, а тем не менее… Разница, как между фордовской кареткой модели «Т» 1915 года и современным «Мерседесом».

Вот и сейчас – никаких аггрианских «окон», окруженных светящимися рамками, и внепространственных тоннелей. Просто вдруг бесшумно исчезла стена напротив дивана. Шульгин увидел угол знакомого кабинета, колеблющиеся кремовые шторы и самого Антона, сидящего в простом деревянном кресле у раскрытого на океан окна.

И никакого «шва» или видимой границы между мирами.

Встань и шагни туда, в Замок, с которым связано столько романтических и приятных воспоминаний. Шагни – и закончатся все твои проблемы.

Даже сердце слегка защемило, когда представил…

– Барьер пересекать не пробуй. – Антон словно угадал мелькнувшее у Сашки желание. – Иначе могут быть последствия… Грубо говоря, «пробки вышибет».

– Раньше ведь ходили… – слегка растерянно ответил Сашка. – Сколько раз, и туда, и обратно.

– Так, против временного потока с некомпенсированной массой – не ходили. Когда Воронцов в прошлое отправлялся, здесь… как бы это выразиться… оставался адекватный объем ранее занятого им пространства-времени. Такой эфирный слепок. В него он и возвращался, энергия требовалась только на механическое перемещение объекта, грубо говоря. А Шестакова в нашем мире не было, то есть твое тело сейчас фактически – около сотни килограммов антиматерии. Нейтрализовать ее мне нечем. Хорошо, что уходить ты будешь в виде информационного пакета. Но это все теория. Поговорим о практике.

Антон изложил ему, какие именно надежды он возлагает на Шульгина сейчас, что ему следует сделать до того, как он вернется к самому себе 23 .

– Понятно, – покивал головой Сашка. – Но у меня случайно и другие предложения есть. Вот, просмотри… – Он протянул записку Сильвии.

– Чрезвычайно интересно… – Шульгин отметил, что форзейля идея перехода на Валгаллу чем-то заинтересовала. – Ты «ей» это показывал?

– А зачем?

– Молодец. Пока не знаю, но мало ли… Вдруг пригодится. Тебе, тебе, не мне. Я на Валгаллу не собираюсь, а вот ты… Чем не запасной вариант? У тебя формула, у нее – аппаратура. Ей придется все время изобретать доводы, по которым она пока не может тебя отправить. Вот-вот, мол, не сегодня завтра… А человек, которому приходится юлить и врать, неминуемо будет совершать ошибки… Потом я тебя «эвакуирую», вставлю Шестакову новую программу, а она все еще будет считать…