Чтение онлайн

Журчит ручеек, затем Колька заправляется в пижамку.

– А где мама?

– Скоро придет.

– Я к ней хочу. У меня живот болит.

По глазам видно – выдумал. Надо отвлечь. И увести, чтобы не видел, не слышал, не рассказал.

– Хочешь, настоящий кнут покажу?

Подарок деда. Единственная вещь, которая напоминает о прошлом.

– Очень! – прыгает мелкое чудовище от удовольствия.

– Пойдем.

В комнате бардак. Дэни ищет везде, затем лезет под кровать. И что бы не сложить все как надо? Женщины не хватает.

Не хватает. Он скрипит зубами, представляя удачливого приятеля. Наконец, ладонь нащупывает то, что нужно – сплетенную из кожи длинную «змею».

За дверью слышна возбужденная возня, появляется веселый Ян:

– Надо бы еще за одной сбегать…

– Дядя Денис, дядя Иван, я вам телефон починил! – радостно сообщает оставленный без внимания монстр. – Он был сломан на кусочки, а я взял и соблал!

Колька сияет. Дэни и Ян переглядываются.

Ян реагирует первым. Он открывает окно и забрасывает выхваченную у мальчишки черную коробочку как можно дальше в соседский двор. Ян и Дэни глядят на мерзкого Давыденка – убили бы. Тот с воем выносится вон в объятия раскрасневшейся Давыдихи.

Ян быстро собирает вещи. Нужное-ненужное, лишнее-полезное. Одно в сумку, остальное в угол.

Отдохнули.

161

Она пристально разглядывает Алену – чересчур накрашенная женщина в густом рыжем парике и очках. Алена приходит в себя. Женщина надевает маску.

– Где я? Кто вы? Что вам нужно?

Молчание. Высокомерная ухмылка. Люк захлопывается.

160

Глаза Дэни сосредоточились на проделанной пальцем амбразуре оконного узора. Деревянные окна – наследие предков. Когда он купит себе дом… Да, пластик и только пластик. Экология? Домыслы. Технология.

От красивой растительности инея веет скорыми неприятностями. Почему Ян тогда его не послушал…

Это было два месяца назад:

– Вот. – Палец Яна указал на люксовый кроссовер с хитрыми номерами.

Заказ был именно на такой. Но номера…

– Уверен?

– Другого нет, а клиенты ждут.

Внутренний голос Дэни молил: не надо трогать машину с такой комбинацией цифр и букв. В этом городе, как и в большинстве других, любая собака знает людей, связываться с которыми себе дороже.

Яну наплевать. Они и так потеряли несусветное количество времени, пока искали вариант лучше. Сейчас все необходимое с собой, а нужная машина – в тени и вне зоны действия камер наблюдения.

– Давай, – сказал тогда Ян, оставаясь на стреме.

Дэни взобрался на капот, втянул наверх тяжелую железяку, примерился… Схему он помнил и нужное место видел как нарисованным. Только бы хозяин не перестраховался с автономкой…

Сейчас все помешаны на электронике. Но против лома, как известно, нет приема, от грубой силы никакая электроника не спасет. Удар лома прошил капот, как бумагу, и обрушился на аккумулятор. Сигнализация лишних примочек не имела и сдохла, едва пискнув. Йес!

– Отлично. – Нарисовавшийся рядом Ян принялся за дверцу.

Дэни притащил оставленный невдалеке небольшой аккумулятор, с которым пришлось переться из временно снятого дома целых четыре квартала. И с ломом.

Зато все получилось с первого раза.

Ян завел двигатель, отворилась дверца пассажира:

– Прыгай!

Сначала в мастерскую. Сенька их ждал. Перебивка одной цифры в номере – дело плевое. Больше не нужно, если есть связи. У клиента есть.

Встретились в обусловленном месте. Осмотр длился недолго. За дыру в капоте немного скинули, высокопоставленный клиент выглядел довольным и спокойно отслюнявил сорок три сотенных. Однако, вмешалась судьба. Интуиция Дэни не подкачала.

Едва передав деньги, клиент поднес к уху заверещавшую трубку. Глаза стали тазиками.

– Куски идиотов, вы у кого машину взяли?!

Уходящий в инфразвук вопль и брызги слюны…

Конца случившегося концерта приятели не слышали, они уже работали ногами не за жизнь, а на совесть, в существование которой давно не верили, как в деда Мороза.

За проявленное неуважение местный авторитет Сыч открыл на них охоту. С тех пор они сидели взаперти, откуда выбирались изредка, в надежде на мороз – поди опознай фуфаисто-ушанистый мешок, что пробежал за хлебцем. Иногородние родичи в это время готовили пути отступления – как с возможностью весьма затратного примирения, так и без. Еще бы чуть-чуть…

У соседского дома мелькнули фары.

– Вроде бы все собрал, – сказал сзади Ян. – Уходим.

Дэни подхватил одну из набитых сумок, но дверь уже распахивалась с другой стороны. Грохот, лязг, брань…

159

Алекс работал. Ночь, не ночь – неважно. Он подключился к полицейской базе данных и просматривал записи с камер наблюдения на двух перекрестках, куда можно выехать от дома Кирилла. Влево и вправо. Семнадцать тридцать. Плюс пять минут – если часы Кирилла немного спешат или отстают. Девяностопроцентная уверенность, что в одной из движущихся машин – Алена. В халате и тапочках.

Планшетник заполняется данными. Вскоре номера обретут фамилии и адреса. Позже это все пригодится – когда обрисуются другие ниточки.

Алекс сидит в офисе. Он только что вернулся. Ян и Дэни теперь в подвале, спеленутые как полагается. Оказалось, их телефон, которым он заинтересовался с подачи Кирилла, давно поставлен на пеленгацию, и оба находились в разработке у Камбалы. Игнат по кличке Камбала – бригадир параллельного направления. Алекс у Сыча занимался борьбой с несправедливостью в пользу обиженных, Камбала – в пользу босса. Каждый прекрасно делал свое дело, контора процветала.

Яна и Дэни, или просто цыган, как называли эту парочку, парни Камбалы слегка «покоцали» при штурме тайного местопребывания. Алекс прибавил к другим вопросам и свой. Цыганы ни от чего не отпирались, они сообщили, что услышали от соседей о пропаже пацаненка и решили подзаработать. Где находится ребенок – не знают, просто хотели дуром срубить денег.

Больше эти персонажи Алексу не интересны. Сами выбрали судьбу. Дальше ими займется Сыч.

Сыч, он же Борис Борисович, он же босс. Однажды Борис Борисович вытащил Алекса из тюрьмы, куда тот попал из-за упорного желания поступать по совести. Тот же Борис Борисович предложил работу, где представились невообразимые возможности. Еще бы. Частная фирма, которую в городе по старинке называли не иначе, как конторой, была особенной. Одни ее уважали, другие не любили, третьи всеми путями сторонились. И все боялись.