Чтение онлайн

оно и должно оставаться.

— Твоя правда, сержант. То же самое и я говорю.

По мере приближения обоза все явственнее слышалась

38

песня, проникнутая глубокой печалью. Она звучала как

плач по далекой родине, оставшейся за океаном.

— Должно быть, галисийцы! — решил Ремихио, пола¬

гавший, что все испанцы происходят из Галисии.

— Может быть... Пойду посмотрю,— отозвался Сория

и ушел, опираясь на костыли и с проклятиями волоча пара¬

лизованную ногу.

Когда караван был уже в нескольких десятках метров

от форта, песнь оборвалась. Почуяв воду, замычали быки.

Скрипели телеги, слышались крики погонщиков. Конвой,

отделившись от поселенцев, ехавших верхом по обе сторо¬

ны каравана, рысью поскакал вперед. Бросив работу, жен¬

щины форта смешались с шумной оравой ребятишек. Ка¬

раван наконец подъехал к форту. Вильялобос, сопровожда¬

емый офицерами и солдатами, поздравил поселенцев с

приездом. Из повозок выглядывали женщины и дети; на

их лицах были написаны растерянность и страх перед не¬

привычной обстановкой. Какая-то старуха, которой опосты¬

лело неизменное зрелище пустынной и неприветливой рав¬

нины, пришла в неописуемый восторг, увидев зеленую

скатерть люцерны на единственной ферме Мертвого Гу¬

анако.

— Будь благословен господь, сподобивший нас до¬

браться живыми до христианской земли! — сказала она, и

по ее морщинистым щекам потекли слезы. Она еще шам¬

кала молитву, как вдруг маленькая девочка, уцепившись

за ее юбку, в ужасе закричала:

— Бабушка!.. Намункура!.. Вон Намункура!..

Она показала на солдата с взлохмаченной шевелюрой и

щетинистыми усами, который кружил вокруг повозки, ка¬

залось, что-то высматривая. Старуха задрожала от страха

при упоминании о жестоком касике *. Она зажала рукой

рот внучке и, хотя ей тоже было не по себе, попыталась

успокоить ее:

— Молчи, маленькая, это не Намункура. Мы среди че¬

стных людей. Разве ты не видишь, что здесь обрабатыва¬

ют землю?

Тем не менее она прижимала к себе внучку и с опаской

следила за каждым движением подозрительного человека.

Пока мужчины слушали полковника, обступив его со

всех сторон, женщины слезли с повозок, чтобы размять но¬

* Касик — индейский князек.

39

ги. Но вдруг они сбились в кучу, как вспугнутые голубки,

заметив, что солдаты, прислонившись к изгороди, пожира¬

ют их взглядами. Одни крутили усы, другие поправляли

кепи и все улыбались — правда, сдержанно, ибо помнили

строгие предупреждения Вильялобоса. Стоявшие поодаль

женщины форта ревниво следили за заигрываниями сол¬

дат и не скрывали своей неприязни к вновь прибывшим.

— Все по повозкам!—властно приказала какая-то по¬

жилая женщина.

Солдат, глазевших на приезжих, рассмешило их беспо¬

рядочное бегство. Только Сория оставался серьезным. У не¬

го дрожали руки и к горлу подкатывал ком. При виде од¬

ной из женщин, прибывших с караваном, у него вновь от¬

крылась рана, заживавшая медленнее, чем та, которую

нанес ему индеец копьем: эта женщина напомнила ему

Франсиску. Тот же проникновенный взгляд, тот же овал

лица, та же грустная складка у губ. Нечто вроде семейно¬

го или родового сходства. И, хотя он тут же потерял ее

из виду, его не оставляло тягостное впечатление, подобно

тому как во рту остается привкус горечи. Он пошел назад

в форт и, проходя через ворота, услышал, как врач

спросил у одного из поселенцев:

— Всем привита оспа?

— Всем, господин доктор.

Сории ничего больше не хотелось слышать, никого не

хотелось видеть, и он пошел укрыться от людей в своем

жилище. Малыши возились на полу. Разбитый и подавлен¬

ный, Сория устало опустился на скамейку. Но Сеферино

подполз к нему и захныкал, чтобы он взял его на руки.

Панчо продолжал спокойно сидеть на разостланном одея¬

ле. Сория пристально посмотрел на него и поразился его

сходству с Франсиской. Бросалось в глаза также и то, что

мальчик был не по возрасту серьезен, недаром Марселина

говорила:

— С этим ребенком никаких хлопот. Настоящий муж¬

чина!

Сория посадил Сеферино на колени, и тот засмеялся.

Но он снова посмотрел на сына и хмуро сказал:

— Да, весь во Франсиску, ничего не взял от меня.

Приезд крестьян, которые получили наделы, изменил

весь облик Мертвого Гуанако. По ту сторону рва и часто¬

кола земля, разбитая на маленькие участки, превратилась

40

в пашню. Поселенцы не теряли времени, но скоро, как и

все жители форта, спознались со страхом перед набегами

индейцев. Грозная слава Намункура простиралась на за¬

воеванные земли, как тлетворная тень ядовитого дерева.

Укрываясь в отрогах Кордильер, касик, с яростью загнан¬