Чтение онлайн

После классического полета по тоннелю к свету был провал, а затем вместо зимнего русского города перед глазами предстал Лондон. Биг-Бен, Вестминтерский дворец, мост через Темзу - всё на месте, всё узнаваемо. Как нормальный человек я порадовалась, что жива. Какой можно было сделать вывод в такой ситуации? Верно! Меня откачали до комы, и теперь перед глазами разворачивалась красивейшая галлюцинация.

По дорогам неспешно и невероятно тихо катились автомобили абсолютно незнакомой конструкции. В небе над головой деловито плыло нечто очень похожее на небольшой дирижабль, пассажирская гондола которого занимала почти треть всей конструкции. В воздухе это чудо держалось вопреки всем законам физики. Яркая реклама на вытянутом борту гласила: "Цеппелин Циолковского - 100 лет: высокая надежность за низкие цены". Надпись была написана на вполне понятном английском языке.

Галлюцинации мне понравились. Картинка была сочной, очень красочной. Вокруг мне чудился очень свежий воздух, какого никогда не бывает в больших городах. Ничего не рябило, не менялось. Если бы не четкое ощущение нереальности, то в пейзаж можно было бы поверить. Я окончательно успокоилась - смерть обошла меня стороной. Пользуясь случаем, прогулялась по близлежащим магазинчикам и кафешкам, улыбаясь всем встречным людям и с любопытством рассматривая стимпанковские девайсы.

Тот факт, что из вполне взрослого женского тела мое сознание перенесло в какого-то мелкого пацана, меня не удивил абсолютно. Ну, и что? Подсознание – штука неизученная.

Не озаботил меня и тот факт, что после двухчасовой прогулки глюки не изменились. Биг-Бен не превратился в Кремль и был виден согласно всем законам панорамы, а часы на нем шли в точном соответствии с законами физики. Вдобавок продавцы магазинчиков начали проявлять интерес ко мне и моему отсутствующему сопровождению. Затем появился голод. Нормальный, здоровый детский голод с грёзами об аппетитных щах. Но даже тут я не слишком обеспокоилась.

Не насторожил меня и полицейский, который не добился внятного ответа и забрал меня в участок. Когда приехала карета скорой помощи и врач после осмотра поднял бучу, я лишь с восхищением отметила редкостную реалистичность галлюцинации и решила пока не говорить, что в собственном сне способна сама о себе позаботиться. Выскакивать на улицу в попытке улететь и поближе рассмотреть дирижабль тоже не стала. Тут у сна сюжет начинался, не пропускать же? Вдруг там дальше приключения?

А кома не переставала поражать реалистичностью и последовательностью событий. Люди обратили внимание на моё подозрительное спокойствие и благостную улыбку. Из полицейского участка меня перевезли в больницу.

Болеть в стимпанке мне не понравилось. Нет, никаких ужасов вроде кровопусканий и пиявок не прописали, да и чистоту тут соблюдали, но отношение ко мне было… мягко говоря, наплевательское. Кровь на посторонние вещества не проверили, кроме головы, ничего не осмотрели, о психологах тут вообще не слышали, а психиатр подтвердил амнезию всего парой вопросов. Вот оформление рентген-кабинета вызвало приступ восхищения – все эти символы, рычажки, знаки и камушки, которые двигались, щелкали и мерцали, оказались прекрасны.

– Почему кровь на анализ не взяли? – не утерпела я, выйдя из кабинки и взяв в руки футболку.

– Зачем? – удивился врач, который внимательно рассматривал картинку на своем мониторе.

– Ну… А вдруг меня чем-то напоили?

– Нет, тебя ничем не поили, - всё так же удивленно выговорил он.

– Но как вы об этом узнали?

Он хмыкнул и поманил меня к себе, побуждая заглянуть в машинку. Я глянула и обалдела. На мониторе поочередно отобразились картинки мальчишеского тела: строение скелета, кровеносных сосудов, нервных тканей, внутренних органов и прочие анатомические подробности c анализом всех этих систем и различных жидкостей, которые в них плавали. Какой рентген? Тут МРТ нервно курит в сторонке!

Каюсь, восхищение на родном и могучем я не удержала.

– Как это работает?

Врач пожал плечами.

– Эльтская технология, - ответил он непонятно и вчитался в анализы.

Я бесцеремонно склонилась над его плечом.

Зубодробительные термины и старая-добрая латынь сложились в диагноз – черепно-мозговая травма средней тяжести, ушиб. Причем, судя по снимку, ходила я так уже давно.

Врач, очевидно, вычитал что-то еще, потому что взгляды в мою сторону последовали весьма странные. Меня моментально определили в стационар для наблюдения, причем этот дяденька зашел ко мне раз двадцать за день под всякими предлогами. Учитывая, что я пребывала в теле мальчика приблизительно тринадцати лет, интерес с его стороны выглядел не самым лучшим образом. В принципе, мужчина был ничего так, но тело упорно отказывалось не только менять пол, но и становиться старше. Для осознанного сна нетипично, но я и не всегда могла управиться со снами. Практики в таких делах было маловато.

После оказания помощи со мной возжелали поговорить полицейские. И только это заставило меня немного подумать над размерами подкравшегося песца.

– Как тебя зовут? – спросила полицейская леди.

И тут-то в моей ударенной башке встал такой действительно нехилый вопрос: а и правда, как назваться? Поди докажи глюку, что он глюк, а я не мальчик, а взрослая девочка! Наверное, на моём лице отобразилась часть этих дум, потому что полицейская леди успокаивающим тоном зажурчала:

– Не волнуйся, ничего страшного, если ты чего-то не помнишь. После такого удара по голове это естественно. Скажи, пожалуйста, где ты был до того, как оказался на площади?

Я была в родном Поволжье! И на дворе была зима! Но вслух я, естественно, ничего говорить не стала. Говорить своим существам из подсознания, что они ненастоящие, грубо. Можно огрести. Поэтому я серьезно почесала затылок с шишкой и проблеяла:

– Эм… Ну… Я был дома.

– А где твой дом?
– терпеливо продолжала допрос леди.
– У тебя русский акцент, ты жил в России?

– Ну… - я заколебалась. Сколько там мне дал врач? Тринадцать? – Да, я жил в России, у Волги. Еще помню, что моя семья часто переезжала, последней была деревня. Она располагалась между холмом и небольшой речкой. И всё. Еще я помню, что дважды два – четыре. И правописание я помню. И то, что я русский… А как оказался здесь…

Шел, упал, очнулся – гипс!

– Не помню!

– Какое вчера было число?

– М-м… Тринадцатое февраля, - честно ответила я и добавила.
– Только оно, судя по всем признакам, было не вчера.

– А год?

– Две тысячи двадцатый!

– Сегодня две тысячи двадцать второй, - тяжело вздохнула леди и повернулась к своему напарнику.

Вот кошмарный язык! Когда медленно разговаривают и тянут слоги – красиво, но стоит перейти на быструю речь – абзац. Как будто каши в рот набрали и болтают с набитым ртом. Причем слова сливались друг с другом так, что смысл ускользал напрочь.

Подозрительный врач заметил мою гримасу и подвинулся ближе. В серых глазах светилась жалость.

– Голова болит? Кружится?

– Не особо.

Он протянул мне руку.

– Артур Гаррисон.

Я машинально её пожала.

– Ва... дим.

Дедушка был Вадимом, папка так хотел сына назвать, но родилась я. Родители не придумали ничего лучше, чем назвать меня Валентиной. Быть Валькой еще и в коме? Вот уж дудки!

Артур погладил меня по голове.

– Не волнуйся, полиция обязательно найдет твоих родных. Ты здорово знаешь английский язык. Где ты так его выучил?