Чтение онлайн

«Не болит, - светилось в кошачьих глазах. – Правда, не болит!»

Я сидела у Триши до тех пор, пока она не уснула, и оторвалась от неё, когда опекуны позвали меня собираться.

Эмили расстаралась. Все надели синее и голубое, жемчужные серьги и бусы на тонкой женской шее гармонировали с перламутровыми мужскими запонками. Так сказать, в знак нашего единства. Себя с помощью малозаметного макияжа она превратила в красавицу и даже над моими волосами поколдовала, отчего стоящие дыбом кудряшки перестали пушиться и легли красивыми локонами. Я предложила принести в качестве десерта пирожные, сославшись на русский обычай. Эмили подумала, хмыкнула и согласилась.

В назначенное время мы подошли к двенадцатому дому, красивые и аккуратные — хоть сейчас на обложку семейного журнала. Открыла нам миссис Стенли, не менее ослепительная в своем бордовом платье. Мы вежливо расшаркались, вручили от моего имени пироженки и вошли в дом.

Первое впечатление — уютно. Классический прованс, щедро украшенный рюшами, бантами и бабочками, выглядел потрясающе. Эмили окинула гостиную взглядом и слегка приуныла. Современный хай-тек её дома и рядом не стоял. Миссис Стэнли провела нас вглубь всего этого великолепия и, познакомив со своим семейством, усадила за стол. Я с удивлением узнала, что у Криса есть старший брат Джозеф, весьма похожий на своего отца: такой же вытянутый, тощий и смуглый, только без усов. Крис на главу семейства не походил абсолютно. В мистере Стенли явно текла горячая арабская кровь, чего в Крисе не наблюдалось ни капли.

Хм... Ребенок тетушки Ким от предыдущего брака?

Мы устроились за столом и взялись за вилки. Потек неспешный и скучный разговор о рецептах приготовления мяса, где лучше покупать специи, кто с кем дружит.

Пока взрослые чинно перебирали общих знакомых, мы с Крисом и Джозефом молча ели отбивную с овощами. Было вкусно.

– О, так вы тоже знаете мистера Аунфлая?
– громко воскликнула миссис Стэнли.

– Да, - кивнул Энтони.
– Собственно, именно он и попросил нас присмотреть за Димом и показать ему наш мир. Ну, понимаете, до того, как найдутся его родители.

Я удивленно вскинула взгляд. Что еще за Аунфлай?

И наткнулась на сияющие лица старших Стэнли.

– Так вот почему ты так защищал Криса! Ты распознал в нем соплеменника, да?
– спросила меня миссис Стэнли.

Крис поперхнулся едой и вытаращил на меня глаза.

– Эм... Я не понимаю, о чем вы...
– промямлила я.

– О, дорогой, не стоит таиться, - замахал руками мистер Стэнли.
– Мы тебе очень рады. Ведь человеческие дети чувствуют, что Крис не их природы, и отталкивают его. А ему так нужен друг...

– Ты тоже эльт?
– в голосе Криса зазвенел восторг.
– Вау! Я не знал, что в России живут эльты!

Я схватила бокал с виноградным соком и ополовинила его одним глотком. В животе заскреблось плохое предчувствие.

– Какие эльты? Вы о чем вообще?!

– Возможно, в России их называют по-другому?
– предположил Энтони.
– Бессмертный народ, владеющий магическими силами и тайными знаниями. Как правило, вход в их страну располагается в холмах и горах. До Мировой войны мы называли их фейри или ши и считали сказкой.

О-о-о... Блеск!

– Неужели никто из твоей семьи не владел магическими силами?
– удивился мистер Стэнли.
– Обычно эльты рождаются у эльтов, у людей — очень редко.

Предчувствие сменилось весельем, нехорошим таким, нервным. Захотелось расхохотаться и бросить стакан о стену, чтоб всё зазвенело. Кома решила подключить семейные предания, чтоб увлечь поглубже?

– У меня... легенда есть семейная, - медленно выговорила я.
– Что родоначальником рода моей мамы был невероятной красоты мужчина, который вышел из Беловодья. Он спас девушку, беглую крепостную, от медведя и женился на ней. Говорят, мой предок прожил очень долго, а когда его обвинили в колдовстве, вместе с семьей сбежал в Поволжье, в Мордовию. Моя прапрабабушка говорила, что целительский дар у нас от него. Она сама людей молитвами и травами лечила.

– Значит, она была из эльтов, - заключил Энтони. – Бывает, что кровь пробуждается только через несколько поколений.

Видения бескомпромиссно сворачивали в сторону фэнтези с явственным уклоном в магические академии. И это было бы смешно, если б не было так печально.

– Хотите сказать, я и Крис эльфы?

– Эльт, - поправила Эмили.
– После заключения Великого Паритета международное название — эльты. Вы еще не проходили восемнадцатый век?

– Мы сейчас войну Алой и Белой розы изучаем, - пробормотала я.

– Ну, о Великом Паритете все знают... Или ты и это забыл?

Ну что за абсурд вокруг творится?

– Я вообще уверен, что всё вокруг — дикие галлюцинации, - не выдержала я.

– Почему?
– мягко спросила миссис Стэнли.

– Да потому!

Я метнула взгляд на симпатичную белую вазу, которая стояла на каминной полке метрах в двух от меня. В голове возникло знакомое тянущее чувство, и, повинуясь моей воле, ваза плавно полетела к столу. Все замолчали как по команде.

– Вот!
– торжествующе сказала я, когда ваза встала в центр стола.
– Стандартная проверка на нереальность! Телекинезом я владею только во сне!

Крис потянулся через стол и с хитрой улыбкой показал руку. На кончике указательного пальца с обгрызенным ногтем заплясал маленький синий огонек.

– Я тоже сначала вызывал огонь только во сне, - признался он.
– Такое странное щекочущее чувство в голове... А потом однажды у нас сломалась зажигалка, и я попробовал вызвать это ощущение. И вот!

Огонек пробежался по пальцам и осел на ладошке. Я смотрела на него и старательно давила истерический смех.

Волшебники, мы с Крисом — чертовы волшебники, и через сколько-то там времени поедем в местный вариант Хогвартса. Ну да, чтобы я и в своём глюке не владела магической силой? Ловко онейроид извернулся, ничего не скажешь.

Я с тяжелым вздохом снова взялась за сок. Что ж, это было ожидаемо.

– Домой хочу...

Моё честное заявление о галлюцинациях заставило Стоунов достать снимки треснувшего черепа и отправить их вместе со мной в психиатрическую клинику. 

Оказывается, это очень весело - беседовать с воображаемым психиатром и доказывать ему, что мне двадцать шесть, а его вообще нет. Красочное описание горькой доли русского ординатора в исполнении маленького мальчика впечатлило мистера МакКлауда настолько, что мне чуть не влепили диагноз «расщепление личности». Благо другой психиатр из комиссии вовремя его окоротил.