Чтение онлайн

Что ж, придется признать, что всю весну и лето союзники безнаказанно разгуливали у западного и южного побережья, часто в виду Севастополя и, кажется, не сильно озабочивались проблемами ответных действий. Все более и более наглея, враг стал появляться у полуострова не только крупными объединениями. Одиночные корабли неприятеля время от времени рисковали подходить к крепости. Одного такого гостя 22 апреля пароходо-фрегаты «Владимир» и «Крым» обнаружили у Севастополя и пытались преследовать.

«Трагизм происходящего заключался еще и в том, что вероятность появления англо-французского флота в Черном море и ответные меры рассматривались адмиралом Лазаревым и светлейшим князем Меншиковым, занимавшим тогда пост морского министра, аж в 1836 г. Лазарев представил тогда Меншикову подробный отчет, что надо делать для предотвращения захвата Севастополя. Но за 18 лет Морское министерство не предприняло ничего, чтобы сделать базу флота неприступной».{293}

Может быть, нужно подумать, а не стоит ли за утверждением о невозможности Черноморского флота в 1854 г. сражаться с англо-французкой эскадрой по причине отсутствия паровых двигателей на кораблях только типично пропагандистское измышление, имеющее целью задним числом оправдать действия русского командования?

Оставим домыслы и вернемся в Черное море. Союзная эскадра находилась у Крыма почти месяц, иногда подходя ближе 25 миль, а иногда вплотную к берегу. В основном до первых числе мая враг находился вблизи Георгиевского монастыря.{294}

Через месяц это англо-французское издевательство закончилось. В ночь с 5 на 6 мая в Севастополь в густом тумане вошел русский пароходо-фрегат «Эльбрус», сумевший незамеченным пройти через неприятельскую эскадру И только 11 мая, проведя очередную разведку, «Владимир» в радиусе 20 миль от Севастополя не обнаружил вражеских кораблей.

Так как результаты первой разведки были недостаточными для принятия решения, было решено продолжить рейды к Крыму. 30 мая вблизи Севастополя показались три трехмачтовых парохода.

Подойдя натри мили ко входу в бухту, они перестроились в кильватерную колонну, уходя в направлении Херсонеса. И, кажется, Черноморский флот решился на реванш за месячную блокаду. Русское командование вновь стало агрессивным. На этот раз адмирал Корнилов планировал атаку неприятеля. Отряд из 6 пароходов под командованием контр-адмирала Панфилова вышел в море. На борту находились, помимо экипажей, усиленные десантные партии. Планировалось отвлечь хотя бы один английский или французский корабль преследованием одиночного русского фрегата от основных сил. В случае если бы это удалось, Панфилов предполагал сблизиться с ним и навязать абордажную схватку.

Сам Корнилов ночью вышел в море на пароходе «Дунай». Однако на этот раз ловушка не сработала. Как-будто чувствуя опасность, союзники ушли в сторону моря.

Неприятели вновь появились у Севастопольской крепости 3 июня. И снова русские пароходы вышли в море. После короткой перестрелки, не повлекшей потерь ни с одной стороны, противники разошлись: союзники — в направлении Херсонесского маяка, русские — под прикрытие береговых батарей.{295}

Обе стороны разошлись ни с чем.

В ходе двух предыдущих разведок (хотя вторая была в большей степени рейдом) место для высадки десанта так и не было определено. Требовался еще один поход к берегам Крыма и приступить к реализации депеши, полученной командующими союзными армиями 29 июня 1854 г., содержавшей приказ произвести высадку в Крыму и начать осаду Севастополя.{296} Оказалось, что у англичан и французов разные мнения по этому вопросу. Капитан английского военно-морского флота Виндхам констатировал, что союзное руководство не едино: французы против высадки у Севастополя, англичане считают, что с высадкой опоздали, и у всех нет полностью уверенных в успехе начальников.{297}

9 июля Дандас, Лайонс и Брюа повели к Севастополю объединенную эскадру В ее состав входили французские линейные корабли «Монтебелло», «Фридланд», «Наполеон», «Жан Бар», «Иена», «Маренго», «Сюффрен», английские «Британия», «Трафальгар», «Агамемнон» и «Санспарейн» «Королева» и три других, а также 6 паровых фрегатов.{298}

13 июля эскадра подошла к берегу Крыма. Лайонс и Канробер на фрегате «Фьюри» в сопровождении фрегата «Касик» приблизились к Севастополю. Английские офицеры еще раз внимательно изучили оборону крепости, пересчитали пушки в береговых батареях, корабли в гавани, оценили объемы работ по строительству новых оборонительных сооружений.{299}

Нельзя сказать, что русские сильно обрадовались незваным гостям, без приглашения появившимся у берегов империи. Когда 14 июля неприятельские корабли, показавшись на северо-западе, оказались на дистанции досягаемости орудий береговых батарей Севастополя, они были встречены выстрелами с Волоховой башни и батареи Карташевского, после чего ушли в море в сторону Бельбека. При этом «Фьюри» получил четыре попадания.{300} Одно ядро «…выбило носовой порт, другое попало в корму, прочие — в кожухи».{301}

Это было первое боевое соприкосновение кораблей противника и береговой артиллерии Севастополя. С этого времени до 5 октября обстрел вражеских кораблей проводился эпизодически, ввиду того что они редко приближались к городу. Огонь на предельных дистанциях (около 2 000 метров) вели батареи № 8 и 10, Константиновская, Александровская, Карташевского и Волохова башня. Но даже при этих условиях вражеские корабли стремились выйти из зоны огня. Удерживая английские и французские корабли на большой дистанции, береговые батареи мешали им производить разведку, обстреливать рейд и прибрежные объекты и нередко наносили им повреждения. Артиллеристы Севастополя показали хорошую боевую подготовку и высокое искусство.{302}