Чтение онлайн

Генерал Тома, бригада которого занимала передовые посты, отдал приказание задерживать всех возвращающихся солдат и отбирать у них на полицейском посту все найденные припасы. Было отобрано более чем две тысячи штук птицы, которая затем раздавалась поровну офицерам и солдатам. Первые получали две части, из которых одна была послана морским офицерам на Вальми, обратившим их в корабельные запасы».{923}

Учитывая историческую конфликтность между Англией и Францией, взаимоотношения между союзниками — тема очень сложная. Об этом уже говорилось выше. Об этом мы скажем еще не раз. Обойти эту проблему невозможно, тем более что она пронизывает всю Крымскую войну. О ней говорят русские, подчеркивая свои достаточно хорошие отношения с французами и откровенную неприязнь к англичанам. Они никогда не были ровными в течение всей кампании.

В первые же дни и часы пребывания в Крыму между английскими и французскими офицерами неоднократно возникали недоразумения. По воспоминаниям офицера французской линейной пехоты Жюля Хеба, несколько британских коллег, слонявшихся по берегу без надежды получить пищу, были приглашены им и его товарищами разделить скромную походную трапезу Англичане без лишних слов и с гордым молчанием снобов с родословной приняли приглашение, без малейшего зазрения совести съели большую часть имевшихся продуктов и без всякой благодарности удалились. На следующий день они даже не поприветствовали гостеприимных французов, проходя мимо их палатки.

В солдатской среде, свободной от предрассудков собственных офицеров, всё было проще. Конечно, при случае французы и англичане не упускали случая померяться силой в драке, но чаще всего этой самой драке предшествовала вполне дружеская вечеринка. Например, когда в Турции впервые встретились солдаты Колдстримской гвардии и французские пешие егеря 3-го батальона, то и те, и другие, считая себя военной элитой, отнеслись друг к другу с высочайшим уважением. Очевидцы увидели, как через несколько часов по земле Галлиполи слонялись в обнимку группы солдат разных стран и народов, распевавшие английские и французские военные песни.{924}

Тема взаимоотношений союзных войск с местным населением Крымского полуострова очень сложная. К ней нужно подходить очень осторожно, тем более что в ее основе лежит очень тонкий национальный вопрос, актуальность которого сохраняется по сегодняшний день. Оснований для взаимных обид хватало у всех. Например, в опубликованных в журнале «Русская старина» «Записках генерала Тотлебена» приведен пример совсем не умных действий местной администрации, никак не способствовавших лояльности татарского населения.

«По получении известия о высадке союзников, таврический гражданский губернатор послал чиновника Максимовича с сотнею казаков для наблюдения за татарами в Евпаторийском уезде. Максимович с казаками начал наказывать и грабить во всех деревнях; казаки насильственным образом оскорбляли женщин; в деревне Тшей засекли 7 человек и при этом они заявляли, что с приходом из России войск все татары будут перерезаны. В это время явилась прокламация маршала Сент-Арно, обещавшая татарам полное покровительство. Двадцать тысяч татар Евпаторийского уезда перешли к союзникам».{925}

Действительно, не только в дорогах проблема России…

Как бы то ни было, солдаты и офицеры союзных сил считали, что высадка произведена успешно и им удалось на этом этапе полностью переиграть русских. Лейтенант 39-го линейного полка Эрнест Варень вспоминал: «Наша дивизия без осложнений высадилась в Бальчике в старом форте, 15-го сентября, в то время как противник ожидал нас у Альмы, Качи и у Бельбека».{926} Он, конечно, путает географию, но в главном прав.

Итак, теперь мы знаем, что со дня высадки в Евпатории началась сухопутная часть операции вторжения, не встретившая никакого противодействия со стороны русской армии.

Англичане, в связи с возросшим к вечеру волнением моря, смогли высадить 2 (14) сентября только две дивизии: Легкую и 1-ю. 2-я, 3-я и 4-я дивизии высаживались следующий день и без особых проблем. После того, как пехота оказалась на побережье, англичане приступили к выгрузке кавалерии, артиллерии, а также тыловых подразделений.

Кавалерии была поставлена боевая задача — частью Легкой бригады с приданными ей 250 пехотинцами и 2 орудиями конной артиллерии начать разведку прилегающей территории и обеспечить прикрытие снабжения высадившихся войск с базы в Евпатории, где до сих пор производилась разгрузка имущества, продовольствия и боеприпасов с транспортов. Выполнить поставленную задачу Легкая бригада была не в состоянии. Причиной стало катастрофическое состояние конского состава. При перевозке морем лошади были набиты на транспорты в количестве, иногда в два раза превышавшем допустимую вместимость, в итоге 75 лошадей погибло во время перехода.{927} Еще больше неприятностей доставил начавшийся уже во время высадки шторм, подтвердивший непредсказуемость погоды у западного побережья Крыма в сентябре. От него пострадала британская часть экспедиционных сил, затянувших высадку на берег.

«В этот же день часть английской армии высаживается и располагается слева от нашей. На следующий день море стало бурным, ветер — неистовым, баржи не могут продолжать операции по высадке; много лошадей утонуло».{928} Почти 80 лошадей потеряла в волнах Черного моря при высадке английская артиллерия.{929} Это стало очередной проблемой: возникла трудность в транспортировке зарядных ящиков. Некоторые из них пришлось оставлять под охраной у Старого форта.

Только спустя сутки англичане смогли организовать работы по приему оставшихся грузов в районе высадки экспедиционных сил. Это потребовало немалой нагрузки от солдат: «Когда забрезжил рассвет, мы являли жалкое зрелище, но услышав сигнал сбора, быстро пришли в себя. В поте лица мы выгружали на берег артиллерию, лошадей, ядра, бомбы и всё, что нужно для снабжения армии, кроме опять-таки палаток. Незримый враг (болезни) по-прежнему был среди нас, ежедневно находя новые жертвы. Люди работали как проклятые, мужественно перенося все трудности. Мы высушили одежду на пляже; многочисленные пикеты, выставленные тем же вечером, должны были уберечь нас от неприятных сюрпризов, пока мы спали, завернувшись в плащи», в этих словах Тимоти Гоуинга очень мало возвышенного.