Чтение онлайн

Отряды разведчиков, набранных из опытных защитников, говорили, что в целом ситуация в других частях города, да и за городом такая же: Демоны уничтожались, а выжившие пытались наладить свою жизнь. Обычно это выживание описывалось как нечто похожее на постапокалипсис, но в гораздо более мягкой форме: никакой радиации, ежесекундно угнетающей организм, никакой борьбы за выживание с мутантами и прочей жести. Люди собирались в группы, постепенно выявлялся лидер — измененный с задатками Офицера, или уже являющийся Офицером, и принимал бразды правления в свои руки. Далеко не всегда это оканчивалось хорошо: желание властвовать зачастую делало из такого правителя тирана, а всех членов группы — его Миньонами в самом плохом смысле этого слова. Такие группки обычно насчитывали в своем составе не более тридцати измененных, и не могли считаться серьезной силой — как правило, магией тамошние царьки не владели. Если было возможно, защитники перехватывали командование такой группой и выводили ее в Зеленую зону. Если такой возможности не было, тогда людей оставляли в покое, предварительно объяснив им текущую ситуацию. Дел у Центра было невпроворот, катастрофически не хватало людей — как Офицеров, так и простых измененных, достойных занимать хоть сколь-нибудь ответственный пост, а в последние дни даже некоторые Офицеры пренебрегали своими обязанностями, поддаваясь пагубному влиянию вируса. Да, хорошая жизнь расслабляет… Хотя о чем это я…

— Здоров, Майор. Как оно?

Я пожал руку сидящему на скамье у одного из домов мужчине, вокруг которого носилась малышня, играя в какую-то свою игру. Тот стоически переживал это мельтешение, отвечая скупой улыбкой на их беготню.

— Все путем, Денис, беспокоиться не о чем.

— Да я так, для вида спросил — и так понятно, что у тебя как в аптеке.

— Ну, я для вида и ответил. Ты забежал к нам по делу, или так, для вида? — плотного сложения мужчина усмехнулся.

— Не совсем. Я из Центра — разведчики вроде как засекли Демона…

Майор хлопнул ладонью рядом с собой, резко став серьезным:

— Ну-ка, садись, рассказывай: уж не Партизана ли выследили?

Я сел на скамью рядом с колобком, значительно похудевшим с момента нашей первой встречи, и зажмурился, подставив солнечным лучам лицо:

— Мне кажется, Партизана уже и не найдут — слишком умный, скотина такая. Поговаривают, что он вообще покинул Москву. Певца нашли…

Майор хмыкнул:

— А, слышал что-то о нем. Это он когда атакует, начинает выть, как кот? Слабый, раз знаменит только этим…

— Скорее как пароход — я с ним не сталкивался до сей поры лично — но поговаривают, что барабанные перепонки могут и не выдержать его песен. И к слову: до сих пор он как-то умудрялся выживать, так что я бы его на твоем месте не недооценивал. Кто знает, чем он сможет меня удивить.

— С кем идешь? — Майор потрепал по белобрысой голове подбежавшего к нам любопытного мальчонку.

— Как обычно: апостолов беру и группу поддержки. Вот думаю, кого бы попросить… С одной стороны — Лазутин надежный, как молоток, да и сработались мы с ним… Но на меня давят, чтобы я Семакина требовал. Вроде как он начинает с резьбы слетать, и нужно ему мозги вправить — а кто лучше Демона с этим справится?

Майор согласно кивнул, и выдержал небольшую паузу:

— Ясно, ясно… Денис, а ты не думал, что дальше? Пока есть враг, который держит нас всех вместе, но что будет, когда он уйдет? Начальство не зря так беспокоится о психике старших Офицеров. Сколько у того же Семакина подчиненных? Сто? Двести?

Я скосил глаза в сторону собеседника:

— Двадцать три. На последнем совещании приняли решение, что оперативники не могут иметь более тридцати Миньонов, слишком у нашего брата подход своеобразный. Тебе разве не говорили?

Майор пожал плечами:

— Всыплю плетей заму за утаивание информации.

Хохотнув, я ответил:

— Когда демоны штурмовали наши позиции, ты говорил совсем по-другому. И вот демонов не стало — а ты по прежнему брюзжишь. Стареешь?

— Думаю о том, как обеспечить безопасность людей, Денис. Я себя на совещаниях чувствую белой вороной: в последнее время темы для обсуждения становятся совсем идиотскими. Ограничить число Миньонов… Ха! Да какой Офицер расскажет, сколько под его началом Миньонов?

Я покачал пальцем:

— Нет-нет, ты не забывай о Маршалле. Если он спросит — ответят!

Майор покачал головой:

— Тебе просто не понять, каково это — иметь больше сотни подчиненных… Со мной все в порядке — я сам себя ограничил договором, но с остальными все совсем не так… Вот ответь мне — кто из защитников чаще других выходит в рейды? Я имею ввиду — за город.

Я нахмурился, пытаясь вспомнить статистику:

— Дай-ка подумать… Ну, Мамаев частенько… Семакин тоже регулярно… Я тоже через день — но я все-таки больше в черте города, как и Лоза. А почему чему такой интерес именно к заМКАДью?

Майор осуждающе покачал головой:

— Денис, я-то думал, ты видишь ситуацию не хуже меня… Сколько боевых рейдов у того же Семакина приходится на сотню выездов? Дай-то бог десять. А остальные девяносто он на что тратит?

Я пожал плечами — для меня ответ был очевиден:

— Патрулирование. У него действительно самый широкий охват территорий из всех наших Офицеров. Он в этом плане молодец…

Майор скривился:

— Денис, голову включи! Даже мой зам сразу сообразил, чем этот молодец занимается на своих широких территориях. Он подчиняет себе всех встречных!

— Ну, это я и так знаю… Время неспокойное, без жестких мер не получится…

— Да прекрати ты! Что ты как маленький?! Забыл прокурора? Тот тоже гладко стелил, а вон как вышло. Не все такие же, как ты, пора бы это понять, а уж Семакин с его жадностью — впереди планеты всей!

Я резко встал со скамьи:

— Так, хватит мне политинформации на сегодня. Думал просто пообщаться, а нарвался на целую идеологию. Ты себе даже не представляешь, какие нагрузки испытывает защитник, а лезешь с советами! Каждому свое!

Майор вскочил следом, распугав ребятню:

— Он больше не защитник, Денис — я это чувствую! Он медленно, но верно переходит в разряд смотрителей — и я, как смотритель, чувствую это прекрасно. Вот только у меня возникает резонный вопрос: насколько хороший смотритель получится из защитника?

Я покачал головой, улыбнувшись:

— Прекрати, ты пугаешь детей. Глянь как на нас мамаши неодобрительно смотрят. — взгляды женщин, присматривающих за своими чадами, и в самом деле не предвещали ничего хорошего. Колобок выдохнул, и уселся обратно на скамью: