Чтение онлайн

— То есть непонятная, бог весть кем разработанная, фактически непроверенная технология используется на миллиардах людей? — уточнила Лина и хмыкнула. — Хотя чему я удивляюсь, стимулятор «Санфлора» тоже никто особо не проверял. Вопрос только, кто это разработал?

— Мы полагаем, это технологии, рождённые за железным занавесом, которые не успели внедрить из-за нейроядерки, — пожал плечами Идо.

— Да, ресурсы в российско-азиатской коалиции на это были, — задумалась Лина. — Россия, Индия и Китай вполне обладали такими мощностями. А научные разработки тогда велись в секретности.

— Страшно подумать, какой ужасный мир ждал бы нас, если бы не случилось нейроядерки, — протянула со своего места Ирина.

— А можно спросить? Если ты работал на Дримворд, то как так вышло… — Лина замялась.

Идо улыбнулся, в этот раз тёплой, настоящей улыбкой:

— Я был очень близко к верхушке Дримворд, знал многое, как ты поняла. Перешагивал через людей, шёл к цели. Но чем выше ты поднимаешься, тем рискованнее игра. Я допустил ошибку. А потом, мне пришлось бежать. Сделать себе новое лицо, стереть старую личность. Это был сложный период моей жизни. Всё казалось разрушенным, и выхода не было. Я, наверное, бы умер, пытаясь вновь начать эту игру и карабкаться наверх. По крайней мере, теперь я понимаю, всё к тому и шло. Но потом я встретил Ирину и понял, что никогда не был по-настоящему живым. Если бы не моё состояние, то чёрствое сердце корпората вряд ли бы дрогнуло.

— Да нет, ты был живой, там внутри, — мягко улыбнулась в ответ Ирина и взяла Идо за руку. — Слишком живой, чтобы сделать своей опорой в жизни алчность и прагматизм.

Они несколько секунд смотрели друг другу в глаза с такой нежностью, что у Лины защемило сердце. Эти люди были живыми, настоящими. Им можно верить, даже несмотря на то, что всё рассказанное звучит невероятно.

— Я вернул себе душу, а ещё я очень хочу вернуть сны. — Идо повернулся к Лине. — Уже три года я не принимаю дайв, а сны так и не вернулись. Должны же эти проклятые нейроботы развалиться!

— Может, сам мозг перестроился? — предположила Лина. — Непонятно, как эти нейроботы влияют на процессы в нём. До сих пор остаётся много неясного. Наука так и не смогла ответить на вопросы, как именно зарождаются мысли, что такое сознание, да и сами сны.

— Но мозг ведь пластичный! Я изменил образ жизни, изменил своё отношение к миру, занимаюсь медитациями. — Идо чуть повысил голос. — Что ещё мне надо сделать? Мы думали, что, может они что-то сделали и с чипом, но ты ведь всё равно видишь сны.

— У Идо проблемы с медитациями, — заговорила Ирина. — Они начались два месяца назад. И у остальных наших знакомых тоже. Кроме меня.

— Я больше не могу дойти до состояния внутреннего безмолвия. Это когда все мысли внутри тебя пропадают, окружающее не тревожит, и ты как бы остаёшься висеть в пустоте. Такая точка абсолютной тишины в сознании, — пояснил Идо. — А теперь вместо этого состояния появляется шум, монотонный и неприятный. Как будто колючим ёршиком скребут асфальт. А потом она: женщина в чёрном с окулярами камер вместо глаз. А руки у неё механические. Стоит картинкой перед глазами — и всё.

— Самое странное, что облик этой женщины у всех очень похож, — продолжила Ирина. — Обычно ложные образы, возникающие в медитации, у всех разные. А тут один. Но у нас мало практикующих знакомых, всего четверо. И все они с чипами и принимали или принимают дайв. Может дело в чипе, и корпораты добрались-таки до мозга.

— Нет, ну это невозможно, — возмутилась Лина. — Структура чипа как на ладони. Он так не работает, с помощью него невозможно контролировать сознание. Передача сигналов с браслета на биоботы. Обеспечение связи с браслетом через внутренний экран, вот и всё. И если у тебя во время медитации включится внутренний экран, ты точно это поймёшь.

— Это не внутренний экран, — покачал головой Идо. — Но может быть много вариантов. Мозг тоже своего рода компьютер. Реклама в Сети, новостной трафик, например. Нам могли дать какие-то установки.

— Гипноз? — хмыкнула Лина. — Пользователи давно бы обнаружили подвох.

— А если воздействие идёт на таком глубоком уровне подсознания, что отследить его возможно только в медитации? — предположила Ирина.

— Или же они раскрыли секрет дайва. Накатили прошивку на биоботов и управляют нейроботами уже без капсулы, через чип, а скоро будут взламывать сознание, — вздохнул Идо. — У тебя есть чип, но ты не принимаешь дайв. И мы можем проверить этот вариант.

— Ну, я не уверена, что смогу дойти до состояния внутренней тишины. У меня не такой богатый опыт, — смутилась Лина. — Можно сказать, я не умею медитировать, по сравнению с вами.

— Всё ты умеешь, — улыбнулась Ирина. — Тем более, мы используем эффект коллективных практик. Идо и я войдём в медитацию вместе с тобой. Не знаю, какое этому научное объяснение, но твоё сознание подтянется за нами. Только сначала давай выпьем ещё трав. Тебе нужно немного успокоиться после рассказанного Идо.

Они отключили браслеты сидели в тишине, вдыхая ароматы трав, наблюдая за голограммой пламени в искусственном камине. Для Лины это само по себе уже было практикой осознанности. В позу для медитации сели там же, на полу у камина. Ирина сказала держать спину ровно, скрестить ноги перед собой, а руки спокойно уложить на коленях. Пока всё было несложно.

— Закрой глаза и слушай мой голос, — тихо проговорила Ирина. — Я буду вести тебя. Дышим спокойно и медленно, отпускаем беспокойные мысли текущего дня…

… думаем только о вдохе, и о выдохе…

… концентрируем всё своё внимание только на вдохе и на выдохе…

Голос Ирины вёл. Лина чувствовала, как расслабляется и с каждым выдохом всё меньше остаётся мыслей в голове. Всё становится неважным. Сначала она избавилась от каши в голове, которую заварил Идо своим рассказом про дайв. Потом перестало иметь значение то, что у неё синдром Карпова. И даже то, что родители, возможно, пытались с ней связаться, особенно первые годы, и, может быть, скучали. Давно она не вспоминала их, но эти травы разбередили прошлое. Лина выдохнула, отпуская и эти мысли.