Чтение онлайн

— Холодно, знобит после транквилизатора. — Улыбнулась. — Всё в порядке. Взрывать офисы продажной администрации не пойду.

— И на том спасибо, — улыбнулся Джей. — А куда пойдёшь?

— На встречу с защитниками леса. Оплакать его, только и остаётся.

Лина соврала. Она, конечно, тут же списалась с Вик и остальными. Но никто не встречался. Грею было совсем плохо, и Вик поехала его поддержать. Только её и пустил. Но это всё стало неважно. Скоро лес будет отмщён.

Лина засела в ближайшей кафешке с видом на проходную НИИ и дождалась, пока ребята уйдут. Ей нужно было вернуться и работать над вакциной по инструкции Нейт. Если всё получится, то за ночь будут готовы первые образцы.

Утро, несмотря на бессонную ночь, выдалось бодрым. Это потому что работа закончена. Лина даже ушла, чтобы позавтракать в кафе неподалёку от НИИ, а заявилась обратно уже после того, как Джей и Мэй вернулись в лабораторию. Обычная болтовня за чаем, Мэй, зависающая в сети. И только после, когда Джей уселся работать один в блоке анализа данных, Лина подошла к нему.

— Как результаты?

— Нам повезло: пока у всех уровень СМО-белка мизерный. Но у Раста я никак не могу справиться. Даже если поставить его в полный игнор, он всё равно рано или поздно налипает на биоботов, и они начинают глючить, — ответил Джей. — Менять их то и дело — так себе выход.

— Верно, он же направлен против биоботов, — кивнула Лина. — Здорово, что мы придумали совместить систему искусственных сосудов Мэй и инкубатор для клеточных культур. Он хотя бы перестал разваливаться и это уже успех.

— До успеха тут ещё далеко, — протянул Джей. — В общем, пока я добился того, что когда поставил игнорирование белка и заменил биоботы, эффект стал лучше. Но уровень всё равно потихоньку растёт.

Лина кивнула, а в мыслях промелькнуло: «Это ведь он не про Раста, а про себя рассказывает. Значит, ходил он здесь заражённый и на себе экспериментировал. А на других плевать! Хорошо, что вирус Нейт избирательный. Не нашлось среди нас алчных тварей. Только вот Джей».

Лина с удовлетворением отметила, что щёки у неё от этих мыслей не загорелись, как это раньше бывало при синдроме Карпова. Значит, она никак не выдала себя.

— Я тоже крутила по-всякому данные, — сказала Лина. — Есть у меня идея на основе разработки против синдрома Карпова. Ты же знаешь, при нём метаболизм и все обменные процессы ускоряются, а биоботы тоже на износ работают.

— Ну не то чтобы ускоряются, — не преминул позанудничать Джей. — Просто ты не стареешь, а регенерация бешеная и клетки изнашиваются.

— И биоботы тоже, — терпеливо добавила Лина. — Я уже давно колю себе один коктейль. И, знаешь, износ у меня стал как у здорового человека.

Джей встрепенулся.

— Реально? Значит, у тебя секретные наработки, испытанные на себе же?

Лина кивнула.

— Я решила, что слабое место биоботов — конформационный белок, и изменила его структуру. Искала новые варианты конфигурации, экспериментировала с кристаллической решёткой гема. И вроде бы нашла.

Лина протянула флешку с данными.

Джей на полчаса уткнулся в монитор. Он гонял электронную модель вакцины и так и сяк, приговаривая «дикий глитч!». Потом выдохся и спросил у Лины:

— И как это тебе удалось? Ты — чёртов доктор Хайд! Это же новый вариант биоботов! Улучшенный.

— Мне повезло, — «призналась» Лина и позволила дать волю волнению. Пусть решит, что она смутилась. Это была самая слабая часть плана. — Я взяла за основу конформационные белки технологии биоботов, но изменила сам гем. Гоняла в модели нейро разные варианты, комбинировала структуры. Потом наткнулась на статью, где пробовали графеновые решётки, меня заинтересовала их структура. Я загрузила в нейронку и попросила экстраполировать на мои задачи. Гем получился гибридный, такого никогда не делали. Считается, что он нестабильный. И Дива забраковала. Но я всё равно решила попробовать. И знаешь что? На практике он стабилизировался белком. А ещё повысилась пластичность.

Джей хлопнул себя по лбу:

— Мы слишком доверились нейронкам! Ведь Дэн нашёл тот самый белок, с которым мы сейчас бьёмся, вручную! Дива путала его с биоботным белком! А в твоём случае тоже косяк нейронки: они ведь не могут просчитать что-то новое. Даже научные. Обучены на старых данных, закладывают при обработке привычные лекала. А ты сделала эксперимент, и у тебя вышло! Конечно, до тебя сто раз пробовали всякие варианты гемов, но отсекали на стадии расчётов. Корпораты и лишней копейки не потратят, если нет обоснования. А ты поставила на новое и выиграла.

— Я ведь изменила и сам белок, — добавила Лина. — Выбрала более агрессивный вариант, который ещё на заре создания биоботов посчитали непригодным. И вот вместе они заиграли. Мне-то терять было нечего. Когда смерть догоняет, и не так рискнёшь. А потом, когда мы нашли этот новый белок у Раста, я попробовала новые биоботы под эту задачу. И у меня получилось! Он их не атакует. А вот они запросто способны его утилизировать полностью! А всё потому, что новая структура к нему невосприимчива.

Джей отклонился на стуле и истерично рассмеялся.

— И снова «эффект основан на принципе взаимосвязи конформационных белков и гема». Стандартная фраза, и сам чёрт не знает, как именно оно работает. Ну, кроме, доктора Хайда, наверное. Если бы он не пропал, мы бы сто процентов уже на настоящих нанитах сидели.

— И хорошо, что пропал, — фыркнула Лина. — Представляю, что корпорации бы наворотили, имея в руках такой инструмент!

— Это факт, — согласился Джей. — Как думаешь, СМО тоже сделали корпораты?

— Слишком хитрый и сложный вирус. Мы выделили только белок, но саму последовательность ДНК так и не установили. — Лина пожала плечами.

— Возможно, и нет у него никакой ДНК, — сказал Джей. — И это ещё один конформационный белок, как прион, или модифицированный биобот-белок, который, впрочем, тоже из прионов сделали.

— У биоботов вся фишка в геме. — Лина осторожно попыталась увести Джея от правильной догадки про структуру вируса.

— Так СМО-белок и использует гем биоботов! — фыркнул Джей. — В любом случае мы сделали если не вакцину, то противоядие, способное остановить вирус. А дальше пусть сами разбираются. Если разберутся. Хотя знаешь… я давно думаю, что в эпоху расчёта моделей с помощью нейросетей, наука выродилась в какую-то генерацию идей для обсчёта. Мы уже не вникаем в суть. Чуть только зародившуюся идею предлагаем нейронке. Если она создаёт рабочую модель, то идём дальше. Если бракует, верим, бросаем и ищем снова. Учёный стал рудиментом и исключён из анализа. И уж тем более исследователи в корпорациях, которые привыкли ходить по жёрдочке и боятся, что их подсидят коллеги. Там бы никто не решился пустить нерентабельную модель даже в проверку. Деньги, это всё деньги!