Чтение онлайн

Паломники сразу направлялись к портикам Матери богов, Зевса Агорая или Аполлона Отчего для совершения жертвоприношения. Святилища были совсем недавно восстановлены после нашествия персов.

Даже в будние дни площадка вокруг выкрашенного красной краской алтаря Двенадцати богов не пустовала. Отсюда высчитывалось любое расстояние в Аттике.

У бронзовой статуи Афродиты назначали деловые встречи купцы, встречались влюбленные. Наконец, любой желающий мог просто отдохнуть в тени священных олив или лавров.

Несколько крестьян в мятых широкополых петасах и заскорузлой от грязи обуви искали убежища возле статуи богини сострадания Элеос. Они жались к пьедесталу, оттесняя в сторону возмущенных калек.

Один хныкал, обнимая серый камень руками. Другой срезал ножом прядь волос, потом аккуратно разложил ее вокруг бронзовых ступней идола. Третий в отчаянии сорвал с себя гиматий. Расправив его на пьедестале, рванул на груди хитон.

Истошным голосом заорал: "Не виноват я! Меня демарх оклеветал! Ищу защиты богини!"

А вокруг как назло ни одного важного магистрата — ни притана, ни архонта, да хоть бы агоранома. Так что теперь, так и орать? К бузотеру подбежали двое токсотов. Подхватив под руки, потащили в гелиэю — пусть народные судьи разбираются.

Возле алтарей было не протолкнуться. Высвеченные факелами лица богов казались напряженными и недовольными. Словно они спали, но их бесцеремонно разбудили.

Жрецы пытались навести на агоре порядок, выстраивая паломников в очередь. Матерей с детьми и женщин на сносях пропускали к святилищам первыми.

В толпе шныряли продавцы щепы белого тополя, терракотовых амулетов, инталий Афины Работницы, миниатюрных панафинейских ваз, подвесок из камня или дерева с изображением совы, а также памятных монет, на которых Афина Ника расправляет крылья…

На стене источника Эннеакрунос скалились львиные головы с отбитыми носами. Измученные водоносы носились от бассейнов к пифосам у входа и обратно, но все равно воды для омовений всем желающим не хватало.

Паломники с ухмылкой читали вывешенные на платане таблички с вердиктом гинеконома о наказании той или иной афинянки за нарушение правил приличия.

Потом переходили к черному тополю, чтобы прочитать таблички с именами государственных изменников, растратчиков казенных денег, а также уличенных в саботаже магистратов.

По правую руку от Триасийских ворот, у подножия Рыночного холма, располагались общественные здания времен Писистрата: Булевтерий и Новый Тесмотетий. Но в праздничные дни к ним не пойдешь, потому что присутственные места огорожены толстым коричневым канатом…

На рассвете в сторону Акрополя двинулась помпэ. Торжественную процессию возглавляли архонты. Жрецы в белоснежных одеждах следили за порядком в рядах паломников.

За архонтами следовали девушки из лучших семей Афин. Эвпатридки прижимали к себе корзины с маслом, медом, молоком, зерном, благовониями для бескровной жертвы Зевсу Вышнему, Афине Полиаде и Харитам. Другие несли дымящиеся курильницы-тимиатерии.

Дальше шли носильщики лотков со священной выпечкой и наполненными водой гидриями. Кифареды распевали гимны Аполлону и Дионису под звуки кифар.

Старики с безупречной биографией вытягивали вверх оливковые ветви. Совсем юные жрицы-аррефоры обеими руками удерживали на голове складные табуреты.

Достигшие совершеннолетия эфебы старательно выпрямляли спину в седле. Празднично убранные квадриги с трудом сохраняли строй. Жертвенным овцам и быкам, которых загнали в Буколий на агоре, оставалось жить лишь до вечернего заклания.

Наконец показался увитый миртовыми венками и оливковыми ветвями панафинейский корабль. С мачты свисал новый пеплос богини, на котором золотом и цветными нитями был вышит сюжет из гигантомахии: Афина, убивающая Палланта обломком скалы.

Исодика тоже участвовала в помпэ — ей поручили нести большой зонт для защиты пожилых жриц от солнца. Зонт оттягивал руки, поэтому эвпатридка то и дело останавливалась, уперев шест в землю. Ношу тут же заботливо подхватывала подруга.

От грота Пана жрицы несли пеплос на руках. Когда голова колонны двинулась по склону Акрополя, Исодика разглядела в первых рядах Кимона. Стратег выделялся в процессии пурпурным гиматием.

Теперь предстояло подняться по широкой лестнице к Пропилону. Шумящая, возбужденная толпа ввалилась на теменос. Окинув взглядом вершину холма, эллины не могли сдержать слез.

Там, где раньше стояли изящные мраморные изваяния, теперь валялись уродливые обломки. На стройных дорических колоннах из белого мрамора, словно раны, темнели сколы и пятна копоти.

Жрецы расположили перед Гекатомпедоном уцелевшие скульптуры: сброшенные персами с фронтонов барельефы, статуи богов, посвятительные стелы…

Паломники удрученно взирали на руины еще недавно поражавших своим величием и безупречностью святилищ. Вот львы печально терзают быка. У одного из них отколот хвост, другой раскрыл беззубую пасть. Казалось, хищники сами стали жертвой какого-то чудовища.

Рядом однорукая Афина делает шаг к поверженному Энкеладу. Лишенный рук и головы гигант падает навзничь. Уродство богини вызывало не только жалость, но и ярую ненависть к захватчикам, которые осмелились посягнуть на святыню.

Акротерий с крыши храма пришлось прислонить к каменной голове барана, чтобы он не упал. В позе Афины Ники еще сохранилось движение, но злой Рок уже остановил ее стремительный полет, оставив вместо ног и рук обрубки.

При изготовлении скульпторы натерли свои творения смесью из молока и шафрана, чтобы придать почти прозрачному пентелийскому мрамору телесный цвет. Волосы и ресницы идолов покрыли ламповой копотью, губы выкрасили суриком, глаза подвели кармином. Поэтому сейчас обломки выглядели жутковато — словно человеческие останки.